План был, конечно, совсем пока символический — просто черновичок. Но жена, пусть и не настоящая, в кочевую жизнь воина совершенно не вписывалась.
Парни покивали и полезли в убежище. Все сегодня устали, даже волки дрыхли без задних ног.
Ну, ведь не было вариантов с этой девчонкой!
И даже отцу её не вернёшь. Если отец уцелел, ничего хорошего это нам не сулит. Будем ловить и добивать — тут даже рассуждать нечего!
И непонятно, как отнесётся к этому Шасти. Из дома она убежала, но отца, может, и любит. Да и понимает теперь его правоту. Он ей зла не желал, спала бы сейчас в тепле.
Я прислушался: а что если колдун бродит вокруг нашего убежища? Планы вынашивает кошмарные?
Но даже это не могло заставить меня стоять на посту — устал я как Бобка. Это ж надо было самому себе такое развлечение учинить с бабами!
Женат. И курить нечего. Надо хоть у шаманки потом спросить, что за дрянь она курит. Не табак, запах я не узнал, но хоть в руках подержать?
В общем, сел я у входа в убежище, загородив его собственной спиной — пусть колдун об меня хотя бы споткнётся. И стал слушать: как цикады орут, как козодой кричит. Ну и уснул.
Так и спал на часах, пока вдруг не поднялось солнце, а над головой не захлопали крылья.
Я подскочил, но никого не увидел. И только потом вспомнил про чудачество местной природы со звуками.
Сейчас ещё чудней стало — скальная ловушка изменилась из-за обрушившегося козырька, и теперь крылья летящих сюда волков хлопали словно бы прямо над головой.
Разбуженные непривычным звуком, барсы повыскакивали из убежища — сонные, помятые.
— Наши летят, — сказал Истэчи и зевнул. — Вроде много сильно летят. Хорошо. Но далеко. Теперь дальше слышно.
Он первым сориентировался в изменившемся акустическом эффекте.
— Верно, дозорные сообщили Ичину, что тут ночью творилось, — подумав, кивнул Ойгон. — На помощь летят. Нас спасать.
Он достал из-за голенища костяной гребешок и стал аккуратно расчёсываться."
"Молодёжь до такого не снизошла: глаза продрали, а дальше — и так сойдёт.
Истэчи пошёл с бурдюком к ручью, Темир вытащил из убежища мешок с сушёным мясом и завздыхал — свеженины хотелось. И каши горячей.
Он озвучил, я кивнул.
Брат больше не дулся на меня, остыл. И это было хорошо, что не только взрывной он оказался, но и отходчивый.
Мы вместе добыли из тайника котёл, установили его на камнях и пошли за дровами. Однако разжечь огонь не успели — в небе показались волчьи всадники.
Их было два десятка — все «здоровые» силы, что у нас остались. Все остальные — кто ранен, кто без волка, кто недоучка как Истэчи.
Ичин, наверно, решил, что колдун разделал нас под орех и косточки наши варит. Кузькину мать ему прилетел показать. А тут — одно пепелище.