Полина смеется над сообщениями о том, что ее подруга "он" вновь звонит из ГАИ. Моя подруга Лиля опасливо прячет смартфон за спину и закидывает ногой на стол. Я же забираю телефон и фыркаю — участковый, оперуполномоченный... да еще и гаишник? Она ведь вообще не умеет вождение! Снова звонок из ГАИ заставляет Полину хихикнуть, а Лилю прижать руки к уху....
Я выключил магнитолу, посмотрел в окно и, кажется, во второй раз в жизни познал состояние аффекта.
Синицына разговаривала с Арсением. Тем самым, о котором она мне говорила в алкогольном опьянении, когда я забрал ее от Лили. Полина стояла ко мне спиной, а кандидат в сломанные конечности улыбался ей и преданно заглядывал в глаза."
"Я сжал зубы, вышел из машины и зло хлопнул дверью. Полина, словно почувствовала мой взгляд, обернулась, испуганно округлила глаза, а потом вдруг выражение ее лица поменялось на равнодушное и холодное.
Она отвернулась, поправила рюкзак на плече и быстрым шагом направилась в сторону университета.
Что происходит? Я снова виноват, даже если не виноват? Снова в ее голове случился квантовый скачок, и она решила все прекратить?
Как мне надоели эти игры! Ни одна девушка до нее в моей жизни не заворачивала мне извилины в морской узел. Ни одна!
Пошел за ней, решив, что, если она мне нормальным человеческим языком не объяснит, какого хрена, точно закину ее в багажник и отвезу к себе.
Догнал уже в коридоре, когда звенел звонок. Схватил за локоть и завел в пустую аудиторию. Закрыл дверь, привлек ее к стене и сделал то, что давно хотел, — поцеловал.
Меня размазало от одного касания ее губ. Член встал по стойке смирно, мышцы свело, а я продолжал пробовать ее на вкус. Прикусывал губу, вызывая ее тихий стон, пытался показать, что она моя. Моя и больше ничья.
Плевать я хотел на то, что ревность — признак слабости и неуверенности в себе.
В глазах потемнело, голова закружилась, а я продолжал вдавливать не сопротивляющуюся девушку в свое тело, целовал, ласкал, гладил. Все рациональное мгновенно испарилось, оставляя только животное желание обладать. Именно ей. Ее запах по-прежнему сводил с ума.
Полина обмякла, как-то умудрилась просунуть руки между нашими телами и оттолкнула меня.
— Ты что творишь? — прошипела она.
— Непонятно? — прохрипел я, сгибаясь пополам от боли в паху.
— Хватит! — топнула она ногой. — Прекратите, Руслан Евгеньевич. Вы мой преподаватель, я ваша студентка, и больше между нами ничего не может быть! Прекратите до меня домогаться.
