В забытой провинции проходит история о любви и предательстве среди простого народа. Снежный занос обрушивается на тротуар, заставляя главную героиню борматывать свою бездействие, пока мир вокруг вращается. Каждый шаг ведет к невероятной судьбе, где смех и слезы тесно переплетаются с подростковыми секретами и взрослыми роковыми decision....
В глаза – не самые красивые, тоже совершенно обычные, вроде голубые, но не ярко. Да не интересен как-то…
Просто девчоночье любопытство?
В итоге я ляпнула первое, что в голову пришло:
– Ну, скажи, жалко тебе что ли?
Водитель, как мне показалось, усмехнулся.
– Нет, – ответил он и отвернулся. Вот противный.
– А где твои родители?
Он глянул на меня, сощурив глаза.
– Что? – я приподняла брови, – Я может с тобой дружить хочу?
– А может я не хочу, – отозвался он насуплено."
"– Как это ты не хочешь? Я же привлекательная! – процитировала его же слова.
– Если б я дружил с каждой привлекательной девушкой, то только тем и занимался бы, что ходил разглядывать чьи-то следы в прихожей.
Ах та-а-ак! Я разозлилась. Он сказал это таким тоном, что было ясно он смеется надо мной, над моими вымышленными страхами по поводу того, что кто-то топтался в моей квартире. Ну и не приходил бы тогда, гад, не строил бы из себя Шерлока всепомогающего!
– Ну и ладно! Больно нужна мне дружба твоя! Буду в безопасности, а то стада Людмил, которые «и не друг, а так» еще всадят мне нож в спину!
Причем последнее я почти выкрикнула.
– Не психуй, – мягко сказал капитан.
Я ждала. Ну, может там продолжение какое будет, типа, «не психуй, я был не прав» или «не психуй, я хотел помочь». Ни-че-го. Тишина.
Мы, наконец, приехали к нашему дому. В теперешнем состоянии я с великой радостью потопала а свой подъезд, сердито скрепя снегом под ногами.
– Пока, привлекательная, – крикнул мне в след Илья.
Я никак не отреагировала, потому что злилась. И пока поднималась по лестнице – злилась. Понимала, что шумно топаю и могу вызвать неспокойный дух бабы Зины с каким-нибудь ладаном или дымящимся пучком шалфея, но ничего не могла с собой поделать.
– Подвинься, кабан, – сердито сказала я псу, который развалился прямо под дверью в прихожей. Он приоткрыл глаз, вильнул хвостом и продолжал храпеть.
Я так хотела спать, думал свалюсь и отключусь. А в итоге лежала, смотрела в потолок и думала про этого… капитана. И никаких положительных мыслей о нем в моей голове не наблюдалось.
Следующий день я бы назвала «в тумане». Именно так я его запомнила. Утром я еле принесла свое тело на остановку нещадно зевая, баба Нина уже была там, но собеседник из меня сегодня был такой себе… плешивый… Всю дорогу до офиса я хотела спать.
