В забытой провинции проходит история о любви и предательстве среди простого народа. Снежный занос обрушивается на тротуар, заставляя главную героиню борматывать свою бездействие, пока мир вокруг вращается. Каждый шаг ведет к невероятной судьбе, где смех и слезы тесно переплетаются с подростковыми секретами и взрослыми роковыми decision....
– Что?
– А может опыт проведем? До моего отъезда парочку недель… давай поживем вместе и…
– Нет! – сказано это было таким тоном, что я опешила. Видимо все-таки перегнула.
– Спокойно! – я подняла ладонь, – Я все поняла!
Я, не давая ему опомниться села сверху и спросила:
– Ты очень устал?
Он снова задумчиво смотрел на меня, глаза блестели, а дыхание стало учащенным.
– Очень, – ответил он.
Я поерзала, сидя на нем, делая это как можно медленнее.
– И что, будешь спать?
Он начал двигать бедрами мне в такт.
– Все-таки ты хитрая…, – прошептал он, схватил мен за волосы, жестко, но не больно и поцеловал приподнявшись.
Мы долго пялились в телевизор, хотя я была уверена, что Илья вырубится сразу же. Но нет, он с интересом смотрел какой-то фантастический боевичок. И неожиданно произнес:
– Если я скажу тебе давай завтра после работы попьем кофе, ты же не будешь себе придумывать, что ты самая, которая меня изменит и бла-бла-бла…
– Конечно, нет, – как можно равнодушнее ответила я, но внутри ликовала.
– Хорошо. Постараюсь завтра вовремя освободиться, напишешь мне адрес, где тебя забирать…
Я довольно хрюкнула, чуть не засмеявшись.
– И это не свидание поняла? – строго уточнил он, покосившись на меня.
– Коне-е-е-ечно, – ответила я и затрясла головой как болванчик.
– И не надейся! – снова произнес он.
– Никаких надежд на ЗАГС, – кивнула я.
– И не только на ЗАГС!
Он хмурился, я улыбалась.
Завтракать капитан не остался, сказал, что ему нужен его кофе из турки, а всякие овсяные каши в моем исполнении и зеленый чай его мало интересуют.
В подъезд он выходил так осторожно, словно партизан в Белорусском лесу.
– Ты что крадешься? – громко спросила я, наблюдая, как он спускается по лестнице на цыпочках.
– Тише ты! – зашипел он.
В это время где-то внизу хлопнула дверь и я услышала голос Маргариты Яковлевны.
– Добрейшего вам утра, сударь!
Я перегнулась через перила и увидела, что она направляется к Илье в шелковом бордовом халате, чепце на голове и с огромным ажурным веером. Он сердито глянул на меня, явно обвиняя в том, что я вызвала из преисподней на его голову эту странную даму.
– Доброго, – сказал он и попытался ее обойти.
– Что-то вы часто стали к нам захаживать, – не отставала она.
