В Нижнем Новгороде разгорается настоящий бой на трассе, где полицейский капитан и его подчинённые выжимают максимум из автомобилей. Вдруг кажется, что мир перевернулся — радио вдруг громко проклинает всех предателей. А вокруг всё становится мрачнее...
Я не рискнул отвлечься, благо считать вылетающие истребители мне помогал Свят…
— Десять… Двадцать! Двадцать пять! Всё!
Я выдохнул и открыл глаза. Чаиро сделал в горе десятиметровую дыру, неужели в защитном поле я оставил такую же?
— Именно, Дим, наши парами вылетали! — Гензо нервно хмыкнул. — А вообще, если честно, я думал, что уже хана.
— Надеюсь, ты не транслируешь другим такое неверие в меня?
— Конечно нет, — уверенно заявил хранитель, а Свят почему-то отвернулся и хрюкнул."
"— Ладно. — Я обвёл взглядом медленно выстраивающиеся в боевой порядок истребители и, зная, что Гензо теперь точно всё транслирует, продолжил: — Поздравляю всех! Молодцы! Не запаниковали и сделали дело! Механизмов самоуничтожения в самолётах нет, а если есть жучки, то и пофиг.
Ответом мне было дружное «Да!».
— Тогда погнали.
Я убрал сферу в мешочек и только сейчас увидел, что мои руки дрожат.
* * *Благодаря нашей постоянно работающей разведке, мы знали расположение всех значимых османских предприятий. А также то, как они примерно защищены.
На борту каждого истребителя было по четыре обычных ракеты и по две с емелином. В любом случае мы бы их бросили на самое сильное из соседних государств, то есть на осман. Так почему не сделать этого сейчас, когда они точно к этому не готовы?
Наверное, нас давно вели, но в бой не вступали.
Я приказал звену ДДР притормозить и взять выше, а сам сосредоточился на жучках.
Освещённый ночными огнями Тарум раскинулся на многие километры и выглядел умиротворяюще спокойно.
— Вон первый, справа! — крикнул Гензо.
— Вижу, — улыбнулся я, глядя как далеко внизу распускаются два первых огненных цветка. Это были снаряды с емелином, пробивающие и снимающие магическую защиту. А сразу же за ними появились ещё четыре огненных всполоха. Это обычные ракеты доделали начатое.
— Вон ещё слева! И ещё!
Да — теперь столица Османской империи и её окрестности не выглядели умиротворённо.
