В Нижнем Новгороде разгорается настоящий бой на трассе, где полицейский капитан и его подчинённые выжимают максимум из автомобилей. Вдруг кажется, что мир перевернулся — радио вдруг громко проклинает всех предателей. А вокруг всё становится мрачнее...
— А куда мы летим? — спросила Мила, когда мы оторвались от земли.
— К Ане домой.
— Могли бы и пешком прогуляться.
— Да привычка уже, чтобы доска всегда под рукой была. — Я пожал плечами.
— Понятно.
Меньше чем через минуту мы уже поднимались по ступеням крыльца нужного дома и ещё не успели позвонить, как дверь открыла Аня. Хотя, если судить по простому зелёному сарафану, не Аня, а клон.
Я угадал, сестра, в последнее время предпочитающая удобную броню из кожи альта, ждала нас на кухне. Чай и сладости уже стояли на столе.
— Поздравляю с победой! — Аня подняла чашку.
Мы с Милой сделали то же самое, а потом каждый схватил по куску клубничного пирога.
— Что там с нашими европейскими гостями? — спросил я.
— Адаптация идёт быстро, — странно ухмыльнулась Аня. — Насколько я знаю, картошку уже сумели сварить. Может, скоро и до мяса дойдёт.
— В смысле?
Я удивлённо поднял бровь, и сестра с нескрываемым удовольствием поведала мне о воспитательной программе Клавы.
— Клава молодец.
— Да вообще легко. — Аня рассмеялась. — Гензо, покажи кусочек.
Прямо над столом возникла сценка. Полная грудастая дама лет сорока в дорогом, но уже изрядно помятом синем платье пнула мешок, видимо, с овощами.
— Что эти варвары о себе возомнили⁈ Да чтобы я, дочь Вацлава Первого, сама чистила картошку, да никогда!
Картинка сменилась, и уже другая дама пыталась помыть морковку, формой напоминающую морской узел.
— Когда дядя все узнает, он заставит этих русских пожалеть! — заявила она тоже на польском.
— А нормальные среди них есть? — уточнил я.
— Я не заметила. — Аня прищурила голубые глаза. — Но уверена, что после того, как мы победим их родичей, они все будут готовы или сами выскочить за тебя замуж, или своих дочерей за тебя отдать. Кстати, та борзая блондинка, которую ты мне показывал, тоже дочь Вацлава, младшая и любимая. И вообще, родственников короля Польши тут больше, и они ведут себя более борзо.
— Ну, насколько я понял, Польша самое сильное европейское государство. Потом немцы, потом уже мелочь всякая. Что же до женитьбы на их дочерях, перебьются. — Я хмыкнул и положил ладонь на ладонь Милы. — Максимум графов им каких-нибудь найду, а может, и баронами обойдутся. Слушай, Гензо, ты там сможешь нарезочку видео сделать, из которой не будет казаться, что мы их тут сильно обижаем?
— Ну, не очень длинную смогу, — неуверенно ответил хранитель.
