В Нижнем Новгороде разгорается настоящий бой на трассе, где полицейский капитан и его подчинённые выжимают максимум из автомобилей. Вдруг кажется, что мир перевернулся — радио вдруг громко проклинает всех предателей. А вокруг всё становится мрачнее...
Так что через полгодика, если сделаешь грамотную базу и правильно посадишь там все наши семена, сможешь получить всех тех хранителей, которые у меня сейчас есть. Понятно?
— А что дальше делать? — подавленно спросил Свят.
— По текущим обстоятельствам посмотрите. — Я показал на лежащий на углу стола ноутбук. — Там я сделал несколько записей, в том числе моё послание жителям Савино и сестре. Там много соплей и пафоса, и, самое главное, я назначаю тебя главным, по крайней мере, до совершеннолетия Ани. Думаю, если не все, то большинство пойдут за тобой.
— Точно будут. — Между нами на столе появилась угрюмая лохматая бутылка. — Я вот сейчас думаю, может, тоже саботировать эту твою затею, чтобы ты просто дал бой этому Гордому. Лучше уж в бою умереть, чем вот так…
— Не пугай мне Свята! — Я погрозил хранителю пальцем. — Никто не собирается умирать, я на всякий случай просчитываю все возможные варианты. Кстати, с Владом я уже поговорил, он, разумеется, поможет тебе.
— Я всё понял, Дим! — Свят махнул стакан вина и тут же налил новый. — И думаю, этой информации достаточно. Ты не переживай, если, не дай бог, что-то с тобой случится, я всё сделаю как надо. И козла Гордого тоже рано или поздно достану.
— Я в тебе не сомневаюсь, — кивнул я и встал из-за стола.
— Но ты это, Дим… — Свят тоже поднялся и подошёл ко мне. — Давай ты всё-таки не помрёшь сегодня. Савино, хранители и тому подобное — это всё, безусловно, важно… но тут куча людей будет по тебе скучать.
— Я тоже вас всех люблю, — улыбнулся я и протянул руку.
Рыжий проигнорировал мою ладонь и, сделав шаг вперёд, сжал в объятиях с такой силой, что я с трудом мог дышать.
— Шансы на то, что я выживу, намного больше, чем что умру, — прохрипел я и несколько раз треснул здоровяка ладонью по спине. — Отпускай, мне пора.
Друг нехотя выпустил меня, и мы поднялись по лестнице. Тут, сидя в кресле, меня ждала Мила.
