В Нижнем Новгороде разгорается настоящий бой на трассе, где полицейский капитан и его подчинённые выжимают максимум из автомобилей. Вдруг кажется, что мир перевернулся — радио вдруг громко проклинает всех предателей. А вокруг всё становится мрачнее...
— Сначала представлюсь! Меня зовут Фёдор Михайлович, и являюсь главой Совета Пермской империи, ну, или, чтобы было более понятно, я император. И я, — Древний поднял бокал с красным вином, — хотел бы выпить за здоровье Дмитрия Николаевича Акулова. Миротворца и прогрессора! Пермь с вами!
— Меня зовут Мэйдзи Шестой! — тут же встал со стула японский лидер и тоже поднял бокал. — Япония с вами, Дмитрий Николаевич!
— За миротворца и прогрессора! — поддержал предыдущих ораторов князь Олег Сергеевич Лазарев, а следом за ним и остальные представители нижегородцев.
— За императора! — Это уже провозгласили Вацлав и вскочивший следом за ним Вильгельм.
Остальные знали меня меньше, но, разумеется, тоже встали.
Последним медленно поднялся я и, улыбнувшись, поднял кружку с пивом.
— Нас ждёт светлое будущее!
— Под твоим чутким руководством, — добавила Акаи, и только после этого я выпил.
* * *Под навесом мы просидели ещё с полчаса, а потом, оставив большую часть послов с Виктором Харитоновичем и Владом, я переместился в усадьбу и стал принимать отдельные делегации.
Первыми пришли пермяки. Они ещё раз поздравили меня с победой, и мы обсудили кое-какие совместные проекты. Пороть горячку и требовать их присоединения в ближайшее время я не стал. Сначала следовало крепко взять в руки бразды правления нижегородцами, потом провести тщательную подготовку, развернуть пропаганду и лишь затем начинать активные действия.
После пермяков ко мне вошёл Мэйдзи Шестой. Тут я практически всё время молчал и слушал восхищения Савино и нашей победой.
— Ладно, с вашего позволения, Дмитрий Николаевич, пойду пообщаюсь с тройкой ваших слуг, а потом домой, — на прощание сказал японский император.
— А вы их ещё не видели? — уточнил я, вставая из-за стола.
— Ещё нет. А что?
— Их не так просто теперь узнать, — улыбнулся я. — Но думаю, они лучше расскажут.
Следом за Мейдзи зашёл коренастый темноволосый бородатый мужчина лет сорока пяти, именно разговора с ним я ждал больше всего."
"Его звали Ираклий Гиоргадзе, и он являлся мэром Батуми, одного из городов Тбилисского княжества.
— Что думаете? — по-османски спросил я, дождавшись, когда гость займёт кресло напротив.
— Я говорю по-русски, ваше сиятельство, — пробасил Ираклий на вполне сносном русском.
