Надо ещё к прокладчикам дорог заскочить!
— Если удастся с ними на завтра договориться, будет великолепно!
— Договорюсь!
Феникс вскочил с кресла и быстрым шагом подошёл к двери, а когда открыл её, снизу донеслись женские голоса.
— Девочки ночевать пришли! — просунул голову в дверь Рыбак.
— А теперь сотри с лица эту похабную улыбку, и пойдём со мной, — прошептал я, выходя из кабинета. — Твоя задача — показать, что в Савино живут одни девственники и ты самый девственный из них.
— Так точно, ваше благородие, — вздохнул Рыбак и поправил лук.
— Дмитрий Николаевич! — окликнули меня, едва мы вышли в коридор.
Это был уже прибегавший гвардеец из комнаты связи.
— Да?
— Входящие вызовы продолжают поступать каждые пятнадцать минут, но только что они в первый раз сказали кое-что, кроме «приём, вызываем»…
— Я помню текст, — нетерпеливо перебил я. — Что сказали-то?
Гвардеец расправил сжатый в кулаке листок:
«Приём, приём! Чёрт побери, папа, ответь уже! Как у тебя всё прошло?!»
Глава 20
Слуги выставили на столы последние блюда и вышли из огромной столовой.
Тяжёлые двери закрылись, а в просторном, богато обставленном помещении повисла тишина, в которой отчётливо были слышны звуки сглатываемой слюны.
Чтобы разом усадить всех бывших невольниц, пришлось сдвинуть два длинных стола, и теперь они ломились от всего, что мы нашли в закромах графа. Сдаётся мне, половину блюд девушки если и видели, то только мельком и давно.
Сейчас же, приняв баню и облачившись в чистую, найденную в доме одежду, они сидели, одинаково сложив руки на коленях и то жадно смотрели на немыслимое изобилие, то испуганно на меня.
— Это ваш ужин, — подсказал я. — И он не отравлен!"
"По рядам пронеслось мычание, но по-прежнему никто не шевелился.
— Ну, смотрите, сейчас сам всё съем, — улыбнулся я и, чтобы угроза не звучала голословно, положил себе поджаристую толстую индюшачью ногу.
А в следующую секунду стол будто взорвался. Со всех сторон к нему потянулись руки. Девушки вскочили, загомонили, зазвенела посуда.
— Дай мне картошки!
— А ты мне мяса! Нет, не это, хотя это тоже давай!
— Помидор! Положи мне помидор.
— А это что такое, фиолетовое?
— Это кабачок!
— Нет, это баклажан!
— Ой, а что это у него внутри?
Я сидел и не знал, плакать или смеяться. С одной стороны, жизнь этих девушек и женщин была ужасна и полна лишений. С другой — сейчас перед ними открывается новая, в теории, полная радостей, и именно на контрасте с прошлой они, как никто другой, смогут оценить её по достоинству.
