Бывает так, что даже хорошим девочкам сносит крышу. Так произошло и со мной. Я – Эмма, и мне стыдно. Вчера – лучшая на курсе, гордость отца, сегодня я проснулась в постели с незнакомцем, с обручальным кольцом на пальце.Как это случилось?! И почему он отказывается развестись, предлагая некую "сделку века"?Я решительно против! Но он умеет убеждать…В книге присутствует нецензурная брань!...
Но…
– Поцелуй, – настойчиво произнес мужчина, обжигая взглядом и дыханием. – Ты же хотела, чтобы мы узнали друг друга ближе. Вот этим и займемся.
Его рука потянулась к кружевным завязкам на груди, и я ахнула, когда тело получило немного свободы, избавившись от верха и освобождая ставшую чувствительной грудь!
– Вау! И такое сокровище от меня прячут! Пр-р-реступление.
Палец Хью обвел ареолу по кругу, дразня и заставляя меня зажмуриться, чтобы не видеть это безобразие.
Зато чувствовала я все полным спектром… Каждую мурашечку, рожденную в моем теле, а когда теплые губы накрыли сосок, я вздрогнула и застонала…
В какой-то миг в голове мелькнула мысль, зачем я все это сама делаю и позволяю? Ведь еще недавно я не собиралась подпускать Хьюго даже к сантиметру своего тела, но, похоже, в крови бурлила какая-то другая, не поддающаяся логике магия.
– Не знаю, кто тебя на это надоумил, – шептал Хью, спускаясь все ниже и покрывая мое тело дорожкой поцелуев.
Я закусила нижнюю губу, сдерживая улыбку, а в следующий миг новый стон заглушил во мне желание вообще что-либо отвечать. Муж подцепил зубами кромку трусиков и потащил вниз…
О господи! Я впервые в жизни оказалась вот так вот с мужчиной… Ну не считая того раза с ним же, который даже не запомнила.
– Ого… – протянул Хьюго, а я залилась новой порцией краски. – Два памятника!
Кажется, я понимала, что именно вызывало такую реакцию, но смотреть пока боялась… Все дело в интимной стрижке.
– Три памятника! – подвел Хьюго, мягко раздвигая мне ноги в стороны, скользнул ладонью по напряженному лону, а после я ощутила касания влажного языка… Прямо там!
Нежные губы, настойчивые движения тонких пальцев, массирующих меня. И язык – на той части тела, которую на уроках биологии стараются не называть вслух.
Меня бросило в жар от осознания того, чем мы сейчас занимались, это почти секс. И я нерешительно открыла глаза – почему-то захотелось видеть, запомнить мой “первый раз”."
"Привстав на локтях, я посмотрела вниз, себе между грудей и широко раздвинутых ног, туда, где узкая секс-дорожка на идеально депиллированном лобке упиралась точно в рот Хьюго. Он искусно целовал меня снизу, умело массируя пальцами и заставляя вздрагивать от нестерпимого удовольствия все чаще.
