В отеле элегантного уровня главный герой находит себя в неожиданной ситуации: уединенном номере среди иностранной пары спящих в глубокой ночи. Этот инцидент запечатлевается в его воспоминаниях, как начало незаметной и захватывающей любовной истории.
Я в одних плавках, с красными от переизбытка алкоголя белками глаз, стою среди сексуальных моделей в купальниках, улыбаюсь и поливаю одну из них шампанским. Та хохочет. Я помню эту вечеринку у себя в доме. Тогда Тереза осталась “за бортом”, я выбрал двух пышногрудых блондинок и велел ей развлечься самой.
Были еще гости. Внимательно рассмотрев два других фото, убедился, что на них нет Уилла и Альфа. Эта конченая идиотка хоть здесь не налажала. Они бы стерли ее в порошок раньше, чем успел бы добраться я.
Снова смял журнал, вздохнул и представил лицо Эммы, когда она посмотрит фото.
Может, сразу применить тактику “нападение”? С ходу скажу, что от нее не нужно одобрения, только принятие ситуации. Нужно лишь отворачиваться вовремя и молчать, как это делает жена Уилла например.
Я встал с дивана и пошел в столовую. В голове выстраивался план поведения: хватит мямлить, пора заключить сделку и не париться. Я улыбался, представляя, как быстро смогу расставить все на места. И сразу перестал, оказавшись у стола и увидев пустующие места.
– Где Эмма? – спросил, в упор глядя на Мег.
– О, дорогой, ты решил вернуться к нам, – бабуля отвернулась от отца, улыбнулась мне, – а мы как раз уходим. В малую гостиную подают чай.
– Она там?
– Твоя жена? – Бабушка глупо уставилась на меня, и стало ясно – она тянет время.
– Где Эмма?! – Я посмотрел на отца.
Тот поднялся, подошел к бабушке и помог выйти из-за стола. Подставил локоть, только после этого посмотрел на меня:
– В саду. С Говардом.
– Что?
– Ну, кто-то же должен был составить девушке компанию, если тебе некогда, милый. – Бабушка улыбнулась шире. Я сжал зубы, чуть не раскрошив их к чертовой матери.
Посмотрел на отца, не понимая, как он мог допустить подобное. Но тот лишь повернулся к Мег и продолжил разговор, прерванный моим появлением.
Да, я облажался. И знал это. Но сейчас не было времени на расшаркивания.
Развернувшись, отправился в сад. Едва не побежал. Говард! Этот лощеный мерзавец даже за минуту мог вложить в наивную голову Эммы много такого, от чего она треснет пополам.
Я услышал ее смех издалека: звонкий и мелодичный. Они стояли у кустов с розами. Говард что-то говорил, а Эмма кивала и улыбалась.
