Эмма проснулась в постели с незнакомцем, на её пальце обручальное кольцо. Лучшая студентка курса и гордость отца теперь в браке с человеком, которого не знает. Когда он предлагает странную сделку вместо развода, Эмма должна решить, готова ли она рискнуть всем ради неожиданной любви.
Брови мужчины поползли вверх, кажется, он действительно до самого последнего момента не рассматривал всерьез мои слова о корректировке его планов на НАШУ жизнь.
– Детка…
Я вскинула брови, посмотрела на него как можно строже, потом на контракт. И снова на него.
– Эмма… ты же меня без ножа режешь! – мгновенно перестроился он, вспоминая, что я предпочитаю обращение по имени.
– Все ради нашего блага! – заявила я, решив, что самое время показывать зубы, когти и хвост, раз уж жизнь меня заставляет это делать.
Тихая и податливая Эмма Вайлет осталась в том туалете в Вегасе, где ее жених вколачивал всего себя в лучшую подругу. Меня передернуло от воспоминаний. Теперь наружу пришлось вылезать другой Эмме, той, которая не позволит обращаться с собой как с пустым местом.
– И да, – дополнила я, – мне нужна работа. Можно в твоей фирме, можно в другой. Но главное условие – чтобы среди простых людей, а не среди золотой молодежи – ставленников богатеньких родственников. Я не хочу, чтобы на меня все косились, как на твою жену, и думали, что я пустышка.
Мальбони потер виски, кажется, у него с утра начинала болеть голова – и причиной этой боли была я.
– Ты считаешь, люди идиоты и не узнают, кто перед ними? Через пару дней газеты будут пестреть твоими фото.
– Значит, у нас есть пара дней. Что там твоя бабушка сказала про “хватку на пульсе у таблоидов”? Ты обычно контролировал этот вопрос, вот и сейчас можешь поступить так же. Мне бы очень хотелось, чтобы хоть пару недель мои фотографии не муссировались на каждом углу и каждой твоей бывшей любовницей! Сколько их было, Хьюго? Мне нужно скупать журналы и считать каждую? Или остановимся на Терезе?
Мальбони с тяжелым вздохом поднялся и оперся пятой точкой на стол, сложив руки на груди. Он не сводил с меня взгляда, и – на удивление – в нем не было и капли злости или протеста.
– Хорошо-о-о, – протянул он. – Это тебя я воробушком называл? Гарпия, ей-богу, гарпия!"
"Я прикрыла улыбку за чашкой кофе, невольно чувствуя себя польщенной. А еще почему-то благодарной. Думала, начнется война не на жизнь, а на смерть, стоит только сказать ему, что я хочу чего-то иного, нежели “кататься как сыр в масле”. Отпила еще глоток, после чего запоздало поправила:
– Эмма. Мое имя Эмма. А твое – Хьюго. Помнишь, я путала имена сначала? Не думаю, что ты хочешь повторения. Хорхе, Хулио… Не нужно так хмуриться, дорогой, еще есть время подумать, так ли тебе нужно наследство от Мег. Быть может, все же развод станет тебе освобождением.
