В новой части, как всегда живописной и трогательной, братья с дедом и бабкой отправляются в поход в деревню. Фантазия детей переполняет их, а жажда сделать мир лучше не утихает. Оказавшись в новой обстановке, читатели окунутся в удивительную историю о дружбе и взрослении, где каждый герой становится более собой....
– Ты же вот только выходил, – не поверила ему бабка.
– Да я до бани и обратно, – оправдывался дед. – Подложил, чтоб не потухло.
В этот момент в окно настойчиво постучали и за стеклом появилась голова Митрича:
– Егорыч! Баня твоя горит!
Мы все обернулись.
– Шутишь что ли? – не поверил дед, но выражение лица Митрича говорило, что ему не до шуток.
– Ох ёж мне за пазуху! – дед подскочил и понёсся на выход.
– Чтоб не потухло, значит! – бабка следом подорвалась.
Ну и мы вместе с родителями тоже побежали за ними.
Народ уже бегал вокруг бани с вёдрами и заливал её водой из пруда. Но что-то подсказывало мне, что это уже было бесполезно. В таких случаях все просто пытаются быть участливыми, о спасении постройки речи уже не идёт.
Баня догорела дотла.
– Вот вам и закрытие смены, – бабка это произнесла как-то безучастно. – Прям чувствовала, что последний день легко не пройдёт.
– Баб, это не мы, – на всякий случай предупредил я.
Бабка только молча посмотрела на деда. Тот смотрел на пепелище и думал о своём.
– Зато вон углей теперь сколько на шашлык, – наконец-то произнёс он.
– Тьфу ты! – бабка развернулась и пошла к дому. – Одна польза, что аппарат твой сгинул в огне.
– Это походу он-то и бабахнул, – заключил дед.
Шашлык пришлось отложить насовсем. Повод был неподходящий. Деревенский костёр оказался совсем не праздничным. Залив окончательно остатки тлеющей бани мы просто отправились спать.
На следующий день после завтрака мы начали собираться домой. Папа погрузил наши чемоданы в багажник, а на заднее сиденье бабка положила припасов в дорогу.
– Ну всё, Николай, бывай, – дед обнял папу и похлопал его по спине. – Ждём теперь следующим летом. Я как раз баню новую поставлю. Всё одно пора уже было.
– Баб, ты нас будешь ждать? – обняли мы с Вовкой бабку.
– Да куда ж я денусь? – бабка положила руки на наши стриженные головы. – Пока жива, буду воевать с вами. Другого слова тут и не подобрать. Может, с волосами к следующему лету и ум отрастёт.
Мы сели в машину. Папа завёл «жигули» василькового цвета и медленно выехал со двора. Мы через заднее стекло ещё раз помахали бабке с дедом, а они нам в ответ. Потом бабка что-то сказала деду и треснула его по макушке. Но не сильно, а, как обычно это бывало, для закрепления информации. Я так понял, что всё у них снова хорошо. Тем более, что шашлык остался у них. Может, они перенесут и красный день календаря на сегодня. Отпразднуют наш отъезд.
Конец."
