Она смотрела на меня с таким непониманием!
– Это твой знакомый? – поинтересовалась тихо она и, получив мой утвердительный ответ, тут же возмутилась. – Тогда почему он нас не выпустил?
– Потому, что мы здесь по делу, – я стянул с себя порванное пальто и накинул его на ее хрупкие ледяные плечи. Уселся на чистую постель, притянул Агату к себе и усадил ее на свои колени. – Вернее, я по делу. А вот что ты тут забыла, милая?
Следующие полчаса я выслушивал поток очень эмоциональных речей. Агата шепотом жаловалась мне на всех и вся, пока я держал ее в своих руках и, пробравшись под пальто, успокаивающе гладил по обнаженной спине, ловя подушечками пальцев мурашки, пробегающие по нежной коже.
Я улыбался, слушая ее тихие возмущения, разглядывал обручальное колечко, что вернулось на тонкий безымянный пальчик, и вглядывался в красивое лицо.
Наслаждался каждой эмоцией.
Мне нравилось, как Агата морщила нос. Как обреченно закатывала глаза, когда рассказывала о спектакле, который устроила Габриэль у нее дома. Как гаденько хихикала, когда поведала мне о том, как дала ей отпор, за что и оказалась за решеткой. И как виновато извинялась за то, что сразу не поверила моим словам.
– А вообще, я ещё обижена за то, что ты вчера ушел, – вскинув брови, объявила Агата, и ее пухлые губы расплылись в улыбке. – Ты поступил подло, Нэйт. Оставил меня одну. Уязвимую и…
– Замолчи, – я склонился к ее губам. – Тюремная камера не самое лучшее место для этих воспоминаний. Особенно, когда ты в моих руках в этом проклятом откровенном платье.
– Это проклятое платье вообще-то подарил мне ты, – парировала Агата. – А я шла демонстрировать его тебе. Но не дошла.
– Ты мне специально это сказала?"
"Агата улыбнулась, а я тихо выругался, чувствуя, как ещё сильнее возрастает возбуждение.
При мысли о том, что я пробуду с Агатой в одной камере до утра, я готов был завыть волком… Жизнь определенно любит надо мной поиздеваться. Я бросил гневный взгляд на решетчатую дверь. Твою мать… Никаких шансов. Все видно, как на ладони.
Когда Агата аккуратно дотронулась до порванного воротника моей рубашки и коснулась подушечками пальцев ключиц – мое тело направило стремительный разряд вниз.
– Агата… – процедил я угрожающе.
– Что? – она невинно похлопала своими ресницами и тут же улыбнулась, как истинная соблазнительница. – А ты не хочешь рассказать мне, что с твоим лицом и одеждой?
– Подрался.
– С кем?
– С идиотом одним. Так, пустяки.
– А что у нас за дело?
«Дело важное, глубокое и горячее», – крутилось на языке, и я одернул сам себя.
– Нам надо найти доказательства причастности Мартина Д'эстри к темным делишкам, – произнес, тяжело вздыхая. – Через полтора часа мы отправимся исследовать его кабинет.