Правда, советы и обязанности снова прилагаются…
Я вскочила с дивана. Подбородок предательски задрожал.
– Это решение Нэйта. Он сказал, что я могу выбрать платье сама, а остальными приготовлениями мы займемся вместе, – отчеканила нервно.
– Агата! Это же обязанность женщины! – взвыла артистично мама.
– Опять обязанности? – из моего горла вырвался едкий смешок. – В таком случае, не ты ли говорила мне, что я должна беспрекословно слушаться мужа? А Нэйт – мой будущий муж.
В гостиной повисла тишина.
Мама замолкла. Ее аккуратные брови подскочили почти до лба, а во взгляде застыло безумное возмущение. Папа бережно взял ее за руку, оказывая поддержку, и посмотрел на меня с немым укором.
– Возражения есть? – спросила, чувствуя, как слезы предательски застилают глаза.
В глубине души у меня все же теплилась надежда, что они видят во мне родную дочь, которая в них нуждается. Знают, что допустили ошибку, но не могут об этом сказать. Поэтому я решила дать нам шанс. В конце концов, я люблю родителей! Неужели они не могут проявить ко мне хоть немного душевного тепла!
– Мама, если ты сейчас просто скажешь, что была не права, раздавая мне такие советы, то мы продолжим обсуждение, – произнесла тихо.
Воздух в гостиной стал свинцово-напряженным. Я смотрела на маму с надеждой, ожидая увидеть в ее глазах хоть тень сожаления или хотя бы маленькую каплю понимания… Но увидела там только вспыхнувшее раздражение и слепую гордость.
Она молча вскинула подбородок повыше и отвернулась к окну.
Я шумно вздохнула и быстро зашагала к выходу.
– Прошу простить, но мне необходимо заглянуть к Элизе.
Я, разумеется, лгала. Никуда я идти не собиралась. Мне просто не терпелось убраться из гостиной.
Уже поднимаясь по лестнице на второй этаж, я все же расплакалась от обиды. Мне стало больно от осознания, что родители даже не пытаются меня понять. Что до сих пор, как в детстве, пытаются «вылепить» из меня красивую и достойную картинку.
Я упала на постель и уткнулась лицом в подушку. В этот момент мне безумно захотелось обнять Нэйта. Снова забраться на его колени и пожаловаться на черствость родителей…
И я была уверена. Он бы меня понял.
Понял, даже если бы я просто молчала.
К вечеру мое настроение снова улучшилось. Исключительно благодаря Нэйту и посыльному, который принес от него записку.
Уже сорок минут я прихорашивалась перед зеркалом и с улыбкой поглядывала на бумажку, лежащую на столе.
«Мне нужна твоя помощь, любовь моя. Я не могу справиться с одним неугомонным мальчишкой.
