У Чарли были и другие увлечения. Он был коллекционером, – пояснила нехотя Габриэль. – У меня осталась его коллекция древних артефактов, которые я хотела показать Анхелю де Банксу.
– Тогда прошу прощения за мою оплошность, – невинно произнесла Агата, но на ее лице все же пронеслась тень злорадной ухмылки.
– Вы все журналисты такие, сперва в грязь втаптываете, а потом прощения просите, – высокомерно фыркнула Габи и брезгливо сморщила нос.
– Иногда свинье нужна грязь, чтобы она ощутила себя дома, – негромко заявила Агата и адресовала своей собеседнице легкую улыбку.
– Это я о журналистах, разумеется.
– А что за артефакты? – поинтересовался я, вспомнив странного незнакомца, которого мы не так давно встретили в коридоре.
– Какие-то штучки по черной магии и другие вещицы, – отмахнулась Габриэль. – Я в этом не разбираюсь.
– А расскажите, сеньора Д’эстри, почему после стольких лет вы все же решили посетить Фортсайд? – продолжала свой допрос моя неугомонная невеста.
Габи поднялась с кресла и, подобно настоящей актрисе, грустно усмехнулась.
Неспешным шагом двинулась в мою сторону и остановилась в полуметре от меня, отчего я напрягся.
Продолжая сверлить меня пронзительным взглядом, она протянула руку за мою спину. Стянула с журнального столика стеклянный графин и неспешно плеснула в стакан воды.
Я шумно вздохнул. Меня очень раздражала эта актерская игра.
– И? – не выдержала Агата.
Габи сделала небольшой глоток воды и произнесла:
– Решила завершить карьеру там же, где ее и начала.
Если я умело скрыл свое удивление, то Агата даже и не пыталась.
– Ого! Вы решили завершить карьеру? И почему же?
– Мне двадцать девять лет. Очень скоро на сцену взойдут новые молодые лица и таланты. Уйти вовремя, оставшись при этом на пике популярности – тоже искусство.
– И какие ваши дальнейшие планы на жизнь?
Габриэль устремила свой мечтательный взгляд к моим губам и ответила:
– Дом, семья, дети…
Невольно в моей голове пронеслась картинка из прошлого: я, глупый и влюбленный кретин, явился к ней с обручальным кольцом.
Надеясь на то, что наш бурный трёхмесячный роман может перерасти во что-то вечное. По крайней мере, тогда я думал, что наши чувства взаимны. Помню, как Габриэль рассмеялась мне в лицо, сообщила о своей предстоящей свадьбе и о том, что не собирается связывать свою жизнь с нищим шутом.
Спустя девять лет мне было приятно осознавать, что хоть я и стал богат, но не утратил способности смеяться."
"В отличие от Габриэль.
