Этот день был полон непредсказуемых приключений — дождь испортил свадебное платье, а храмовник пропал без вести. Гости шумели вокруг, обсуждая последние новости. Но главная проблема — декан выступил с необычным предложением: отделаться от него за 30 дней. Как справиться? Время и решимость — вот что будет менять ситуацию в этой остроумной истории....
— И скажу! Вы попросту бесчувственный чурбан! — внутри все кипело от негодования. Правда болью отдавалась в сердце.
— Это я-то бесчувственный чурбан?! — в черных глазах вспыхнули опасные огоньки, а потом декан расхохотался, запрокинув голову. Громко, заливисто, от души. Вот над чем он так смеется?
— Хомяк, — Дариел шагнул ко мне и погладил костяшками пальцев по щеке, заставив вздрогнуть от неожиданности.
— Никакой я не хомяк! — моему возмущению не было предела.
— Тогда перестань надувать щеки, когда злишься.
— Лир Уолт Невилл! — официальным тоном объявил дворецкий, и я резко обернулась, чувствуя, как ладони покрываются холодным липким потом.
Только бы ректор не стал свидетелем произошедшей пару мгновений назад сцены, иначе, пиши пропало…
Декан не отошел от меня ни на шаг — продолжил стоять непозволительно близко. Я торопливо присела в полупоклоне, едва Невилл-старший приблизился к нам.
— Ты, как всегда, без предупреждения, — проговорил брюнет после приветственного рукопожатия, нисколько не смутившись тем, что нас застигли врасплох. — С проверкой?
— Можно и так сказать. Однако я очень рад видеть вас обоих в полном здравии и прекрасном расположении духа, — в словах ректора слышался подтекст. Значит, от его внимательных глаз не укрылась неизвестно чем вызванная ласка Дариела. — Лилит, надеюсь, не будешь против, если я украду на несколько минут твоего жениха?
— Что вы, лир Невилл, конечно нет, — на моих губах появилась натянутая улыбка.
“Я буду этому только рада”, - добавила про себя.
Вскоре мужчины скрылись из виду, позволив мне перевести дыхание и сбежать в свои покои. Причина неожиданного визита ректора так и осталась для меня в секрете. Хозяин дома не пожелал поделиться ею ни во время обеда, ни после ужина.
Вечером, просидев в гостиной около часа, сослалась на недомогание и, провожаемая пристальным взглядом брюнета, поднялась к себе в комнату.
Когда часы пробили полночь, пришла к мысли, что настал долгожданный момент, ведь все давно уже спят и мое проникновение останется незамеченным.
