Автор
В задорной компании друзей и их веселой хлопоты втягивается молодая учительница физкультуры, забывшись от радости работы с детьми и стремясь найти новую, взрывную волну за тяжести и гимнастические прыжки. Встреча случайных товарищей на тренировке навсегда меняет их жизни, открывая новые возможности для шалостей и приключений....
Надо, сука, как надо в нее! Сейчас! Прямо сейчас!
– Каааатяяяя… Два пальчика в себя, большой на клитор, мягко… Представь, что это я делаю… Что это мои пальцы… Я вхожу в тебя, и ты мокрая уже, течешь, прямо на пальцы мне, вожу туда и обратно… И наклоняюсь, чтоб языком тебя коснуться, ударить легко по клитору…
– Аххх…
Я настолько ярко представил, как она выгнулась, как раскинула тонкие ножки с поджатыми от возбуждения пальчиками, что уже и не замечал, как сам, не переставая трогаю себя, как получаю от этого дикий, болезненный кайф, и шептал, шептал, шептал, слыша свой хриплый голос, ее ответные тихие вздохи и сходя с ума:
– Хочешь… Хочешь меня? Потрогать? Хочешь?
– Хочу…
ААААААА!!!!"
"– Хочешь ротиком… Сама… Взять?
– Хочу…
Сукасукасукасукасука!!!
Все, не могу больше, всеооооо!!!
– Катенька, маленькая, маленькая моя, моя, моя… Я приду сейчас, слышишь? Я приду, открой дверь, я приду к тебе…
И не сразу понял, что за стеной наступила тишина.
А потом сдавленный вскрик, шорох, топоток босых ножек, и хлопок соседской двери!
Бл********!!!!
Переборщил!!!!
Дурак!!! Кретин!!! Идиот озабоченный!!! Неосторожный!!!
Все эти слова и еще очень много других я орал внутри себя, уже выбегая, как был, в одних спортивках и босой, следом за пугливой кошкой в подъезд.
В этот момент я вообще ни о чем не думал, реально! Просто повиновался инстинктам. Догнать! Догнать мое! Схватить! Живот скручивало от спазмов нереализованного возбуждения, и это подгоняло похлеще всяких инстинктов.
Кошку я догнал уже у выхода на подъездный балкон. Подхватил на руки, прижал к голой груди, растерянную, испуганную, маленькую такую, очень надеясь, что она все еще возбуждена, и мой запах ей понравится. Нравился же до этого, я ж чувствовал. Так почему не теперь, когда она едва от голоса моего не кончила?
Она пищала, трепыхалась, царапалась даже немного. Но я терпел. И упрямо тащил ее к себе. В квартиру. В комнату. На кровать. Под себя.
Не церемонясь, спиной на матрас, и тут же зацеловывая, что-то шепча неразборчивое и возбуждающее, чтоб опять не думала, забыла, просто отключила мозг, как совсем недавно, от моего голоса только.
И я сдерживал себя, понимая, что надо успокоить, настроить, уговорить. И уговаривал. И ласкал, кайфуя от ее кожи, ее мягкости, которую я помнил, но сейчас, кажется, еще мягче! Ее вкуса, терпко-сладкого, сносящего крышу за одну секунду.
