Не обязательно говорить вслух: страх можно потрогать прямо у себя под пальцами.
В этот раз Купер не морщился – просто опустил взгляд на костер. Он был вымотан не меньше, чем она, а может быть, даже больше. На его бледном и осунувшемся лице угадывались темные круги под глазами.
– Может быть, – медленно произнесла Джемма, – я охочусь на тебя?
– Может, – ответил он. – Может быть, действительно. Может быть, это все я.
Отчаяние снова пробралось внутрь – такое болезненное, что Джемма сразу поняла: оно чужое. Не ее. Эти чувства были тяжелыми, словно груз, который тащит тебя на дно, пока ты пытаешься бороться с толщей воды.
– В конечном счете это всегда я, – сказал он, и Джемма почувствовала, как ее утягивает пугающая глубина. – Но вам придется с этим разобраться, Роген. Если понадобится – и со мной тоже. Вы не можете уйти. Простите, я…
Его взгляд лишил ее возможности всплыть.
Мне очень жаль.
За что ты извиняешься?
От этой мысли Джемма проснулась.
А еще от руки Нормана, трясущей ее за плечо.
– Не! – вскрикнул тот следом. И придушенно закончил: – Делай этого…
Джемма медленно опустила пистолет и пробормотала сонное «извини». Голова слегка побаливала, скорее всего от трещины в пострадавшем черепе. Норман очень кстати вытянул руку:
– Тебе синюю или красную? – И улыбнулся.
Джемма несколько секунд смотрела на это знакомое дурацкое лицо и наконец решила, что таким оно нравится ей гораздо больше, чем напуганным до смерти.
– Шучу, у меня только зеленые. Я нашел тебе обезболивающее.
– И себе обновку, как я вижу, – сипло пробормотала Джемма, медленно принимая сидячее положение.
Норман опустился перед ней на корточки, одетый в немного коротковатый пуховик.
– Решил сменить стиль, да-да. – Он закатил глаза и протянул ей бутылку с водой. – Мы с Кэлом нашли в одной из палаток, а то мое пальто совсем рваное. И К… Блайта мы тоже переодели.
Что-то было нервозное в том, как он тараторил, но Джемма слишком тяжело просыпалась, чтобы разбираться с этим сейчас.
– Не лагерь туристов, а Пятая авеню, – проворчала она, прежде чем запить таблетку. Холодная вода приятно обожгла горло. – А что там…
А вынырнув головой из палатки, она замерла.
– Ага, – пробормотал Норман и посмотрел туда же: наверх. Джемма выдохнула и прикрыла глаза. Ну слава богу. – Наконец-то рассвело.
Действительно: наконец-то рассвело.
Не было солнышка, дружелюбно облизывающего полянку, не было диснеевских зверушек, повылезавших из кустов под дивный саундтрек: Глеада все еще оставалась мрачным лесом с черными деревьями и извилистыми корнями, где теней было больше, чем света. Но небо стало серым, а не черным, а все вокруг обрело контрастные монохромные краски, вместо того чтобы сливаться с темнотой.