– Звучит абсолютно невнятно, если честно, – признался Кэл, когда Джемма уставилась на него в ожидании реакции, и почесал подбородок. – Я ожидал чего-то более… конкретного.
Норман задумчиво внес свою лепту:
– Ну, мы выяснили, что этот амулет позволяет вам укрепить эту странную связь через сны. Он ведь так и сказал? Да и то, что теперь ты отчетливо понимаешь во сне, что спишь… Удивительно. – Он посмотрел на золотой круг у Джеммы на груди. – Никогда о таком не слышал.
– Это все очень мило, – неприязненно протянул Доу, – но, если вы не заметили, Купер не ответил ни на один поставленный вопрос. Ни на один. У кого-нибудь есть идеи?
Идей ни у кого не было. Кэл не чувствовал себя уставшим – он был подготовлен к куда более долгим периодам без сна, поэтому только размялся и предложил выдвигаться. Оглянулся через плечо на разрушенный дом: им не следовало долго здесь оставаться. Если Купер и был в поместье, то он уже ушел. Теперь их единственный след – Суини.
– Я поведу? – ткнул Кэл в себя пальцем, улыбаясь. – Никто не против, если я не доверю нашу сохранность ни одному из вас?
– Мое мнение здесь учитывается? – спросила Джемма, водой из бутылки ополаскивая лицо.
– У тебя воображаемые друзья в голове, – прокомментировал Доу, потуже затягивая шарф. – Так что держи свое мнение при себе и отправляйся в уголок для психопатов.
– Ты мне больше нравишься спящим.
– Ты мне не нравишься вообще.
– В общем, ведешь ты, Кэл, – устало закатил глаза Норман.
На том и порешили.
Когда Джемма вышла на холодный воздух, темный вечер встретил ее спокойными звуками: шелестом листвы, редким уханьем птиц, далеким шумом залива. Ничего примечательного: только противный дождь все накрапывал, а со стороны утеса снова поднимался туман. Ну и черт с ней, с погодой. Зато голова прояснилась.
Джемма вытащила из кармана телефон, но, прежде чем набрать номер, замерла в раздумье.
Кэл спросил, будет ли она докладывать, а Джемма – ну, Джемма отшутилась. Не ответила. Да и не знала она, что отвечать. Конечно, надо было доложить, шутка ли, но…
Если она не закроет это дело чисто, ЭГИС ей не светит. А если ЭГИС ей не светит, значит, последние полгода она зря рвала жилы. И что ей тогда делать? Джемма не умела работать без цели.
«Закрыть это дело чисто», – подумала Джемма. С энергетическим вампиром, запечатлевшимся с ее агентом. С золотой побрякушкой на шее, через которую с ней связывается пропавший ликвидатор. Может, у нее и были проблемы с тем, что Норман называл «лексической семантикой», но уж в одном она не сомневалась: это дело уже ни хрена не было чистым.
Джемма набрала номер и приложила телефон к уху, слушая длинные гудки.