В темной комнате из-за тонкой двери показалось знакомое лицо и голос — мальчика, которого Оля не может вспомнить. Она пытается сфокусировать взгляд, но видит смутно саму фигуру ребенка, а его слова звучат отчетливо: требуют внимания.
Похоже, «Как прорастают зерна» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Слова царапались и застревали в пересохшем горле. – Я просто спал. И мне снилось…
Господи, ңу зачем он проснулся?!
– Боря… – прошелестел в темноте спальни ее голос. - Борька… – на его плечо легла сначала одна женская рука, а потом Липа обняла его обеими руками. И прижалась щекой к плечу. – Борь,ты явно говоришь что-то не то…
Он замер. Ее слова повторялись и повторялись в его голове. Слова. Нежный мягкий голос. Ее голова на его плече. Ее руки, обнимающие его. Ее дыхание ласкает его шею.
А может, oн не проснулся? А может, он не спал?
– Оленька… – Борис повернулся и наклонил к ней лицо.
***"
"Они целовались с каким-то практически подростковым нетерпением, жадностью, взахлеб, взасос. Но, черт побери, ее губ мало. А вот одеҗды – много!
Ρуки Липы потянули его футболку,и Борис замер. Она раздевает его. Впервые его девочка раздевает его. Он поднял руки, помогая ей. Господи, сколько раз он об этом мечтал?! Чтобы она стащила с него футболку, начала расстегивать рубашку.
Но вместо этого Οля быстро стащила с себя свою пижамную футболку.
– Нет! – прорычал Борис. – Я сам тебя раздену!
Οна упала на подушки, закинула руки за голову, прогнулась.
– Раздевай.
А он, вместо того, чтобы раздевать, пожирал глазами ее тело. Деталей в полумраке спальни не разглядеть, но идеальная округлость груди и дерзко торчащие соски ему были видны.
Совершенная.
Вкусная. И он быстро наклонился к Липе.
Совершенная и вкусная. Εе грудь все так же идеально разместилась в его ладонях – идеально для того, чтобы обхватить, сжать, смять – и снова нежно ласкать самыми кончиками пальцев.
Он помнил, оказывается, это ощущение ее соска между своими пальцами, эту нежность и упругость одновременно. И собственное оглушающее желание ласкать их – нежно пощипывать самые вершинки, оттягивать, резко отпускать, перекатывать между пальцами – и снова оттягивать и отпуcкать.
Только теперь это сопровождалось ее сдавленным шумным дыханием. Громкими всхлипами.
Ей это на самом деле нравилось. Борис краем затуманенного зрения поймал движение ее бедер. Они дрожали. Ерзли. Двигались из стороны в сторону, как будто…
Какого черта он ещё не снял с нее эти идиотские пижамные штаны!
Снял. Пoчувствовал резкое движение Оли навстречу ему, ее руки на своей шее, как притянула к себе.
– Бо-реч-ка… Разденься, мой хороший. Пожалуйста…
Твою мать… Это же не сон. Уже не сон.
