В темной комнате из-за тонкой двери показалось знакомое лицо и голос — мальчика, которого Оля не может вспомнить. Она пытается сфокусировать взгляд, но видит смутно саму фигуру ребенка, а его слова звучат отчетливо: требуют внимания.
Похоже, «Как прорастают зерна» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я тяжело Борей ходила, у меня до него выкидыш был… Он родился слабенький, недоношенный, болезненный. Я, в общем, вся была в сыне. Не до муҗа мне было, я ребеңка выхаживала. А у него аспирантки молоденькие, хорошенькие. Одна даже домой к нам приходила – мол, как вам не стыдно, отпустите Бориса Натановича, у нас с ним любовь.
– А вы что? - похолодев от таких откровений, тихо спросила Оля.
– А я ее мокрой пеленкой погнала. Боялась только сильно, что он ребенка на стороне заведет.
– Не завел?
– Нет, на это порядочности хватило.
"Оля поняла, что в носу щиплет. И в глазах тоже. Так они с Фаиной Давыдовной, получается, не по разные стороны баррикад, а в одной лодке… Оля не сдержалась, шмыгнула носом.
– А что потом?
– Да как-тo потом… сгладилось все. Αспирантки молоденькие да хорошенькие больше на дом не приходили. Боря подрос и перестал хворать. И даже постель совместная вернулась… Ну, в этом смысле. В супружеском.
– Простили? - выдохнула Оля.
Фаина Давыдовна ответила ей тяжелым взглядом. Это был взгляд человeка, который обернулся в непростое прошлое.
– Не могла я, понимаешь, Оля, сына без отца оставить. Боря отца очень любил и уважал. И Борис Натанович в Бореньке души не чаял. Боря ничего не знает про… про то, что я тебе сейчас рассказала. И ты не смей ему об этом рассказывать, слышишь меня?!
Пять лет назад такой требовательный тон в свой адрес вызвал бы у Оли бурное разлитие желчи. А сейчас она протянула руку и порывисто сжала ладонь Фаины Давыдовны. И смахнула другой рукой невольно выступившие слезы, когда ощутила ответное пожатие.
– А давай-ка еще по кофейку, Оля?
– Мяу! – согласилась Касси.
– А тебе, красавица, больше ничего не полагается, – Фаина Давыдовна наклонилась и погладила трущуюся о ноги кошку. – Вот если ты эти рыбки переваришь и полквартиры ничем нехорошим не уделаешь – тогда можно подумать о добавке. Если мама Оля тебе разрешит.
Фаина Давыдовна, что-то напевая себе под нос, варила кофе.
Потом они снова пили кофе и болтали о каких-то пустяках. После таких откровений говорилось исключительно о пустяках. Но, уже собираясь уходить, Фаина Давыдовна вернулась к этой теме.
– Знаешь, Оля… – сама Оля стояла сзади и помогала Фаине Давыдовне надеть пальто. - Я с годами поняла одну вещь. Не знаю,имею ли я право навязывать тебе свою, так сказать, жизненную мудрость.
