Пожилая женщина шепелявым голосом говорит о своих планах создать семью, хотя ее тело напичкано шрамами. Старшая дочь Аня прибегает со своим зайцем и нитками, отвлекая мать от этих мыслей. Мама решительно отказывается просить у соседки помощи, видя в этом оскорблением своей самостоятельности....
Света, сидевшая на заднем сиденье, тяжело вздохнула. Виктор же запустил руки в волосы, сжав их, словно хотел выдрать:
— Я искал сына с тобой лишь потому, что был уверен, что ты сам похитил его. Я пытался понять, для чего. Ради мести? Для шантажа? Для какого-то извращенного способа примирения? — обреченно пробормотал он не то себе, не то Максу. — Причин придумать можно много. Я был уверен, что ты ничего не сделаешь Даниилу. Потому что все это между нами, и ты… ну ты отбитый, конечно, но не настолько, чтобы навредить ребенку…
— Ну спасибо тебе, конечно, братец.
Они остановились около деревянного двухэтажного барака в заводском районе. Чуть поодаль уже начинались новенькие многоэтажки, а тут — грязь, разбитая дорога и забор, за которым начинались промышленные строения.
— Адрес на доме совпадает. Нам нужна третья квартира. — Света первой вышла из машины. — Идемте.
Макс чуть замешкался, и Виктор успел перехватить его за руку, прежде чем тот тоже вышел.
Максиму очень хотелось сострить что-нибудь вроде: «То ты прохожих готов давить, а то в гляделки играешь», — но вслух произнес:
— Мы их найдем. И потом ты скажешь все, что хотел.
На это Виктор кивнул и отпустил его руку.
Подъезда было два — с двух сторон дома. Ни замка, ни домофона — мужчины и Светлана свободно вошли. Воняло кошачьей мочой и чем-то кислым.
— Нам на второй этаж, — констатировала Света, чувствуя себя здесь не в своей тарелке.
— Может, подождешь на улице?
Вместо ответа она взяла Максима за руку и мотнула головой. Ее ладонь была теплой и казалась очень хрупкой. Максим накрыл ее второй своей рукой, словно величайшую ценность, и чуть сжал.
— Тогда идем.
Дверь квартиры номер три была самой обычной, деревянной, косо вставленной (но тут везде такие) — ничего не обычного, если бы не ощущение темной ауры, исходящее от нее.
Виктор уверенно нажал звонок. Потом еще раз, еще. Спустя пять минут он уже барабанил в дверь.
— Не откроет сейчас — сниму с петель, — вслух пообещал он.
Вот только в этот же самый момент из-за двери раздался скрипучий старческий голос:
— Чего шумишь? Нет никого дома! Топай отсюда давай!
— Есть вопрос, и я готов заплатить за информацию.
— Покажи деньги! — на слово старушка верить не собиралась.
Брат похлопал себя по карманам и вытащил бумажник.
