– Даже странно, что он до сих пор тебе, Андрей, не рассказал.
– Да ничего странного, – проворчал Палыч, – время такое было, что и байки на службе не потравишь. И то хорошо, хоть сейчас что есть вспомнить. Ну, значит, так. Сосед по лестничной площадке сообщил, что в наш овощной завезли свежие огурчики, ну, я сумку хвать и в магазин – думаю, на зиму три-четыре баночки закрутим. Жулька увязался за мной. Прибежал, занял очередь, слышу, продавщица объявляет: «Три кило в одни руки». Думаю, на засолку маловато будет. И тут, как только подошла моя очередь, мне вдруг в голову пришла шальная мысль. Я говорю продавщице:
– А где второй? – крутит она головой по сторонам.
– А вот он, – киваю я на Жульку, а он так преданно смотрит продавщице в глаза и виляет хвостом.
– Вы что? – воскликнула продавщица. – Шутить вздумали?
– Никак нет, уважаемая, – пожимаю я плечами. – Это член моей семьи…
– Да что он тут дурака валяет? Отпускай ему три кило и давай очередь не задерживай, – стали возмущаться в очереди.
– И что вы мне прикажете? – я решил идти ва-банк. – Морить голодом собаку? Да она у меня ничего, кроме огурцов, свежих и соленых, не ест. Я на нее тоже банки на зиму закрываю.
– Ну, мужик, ты и фантазер! – возмутился гражданин из очереди и говорит продавщице: – Маня, за мой счет взвесь-ка ему огурец, мы сейчас проверим этого баснописца.
Я смотрю в глаза Жульке и мысленно молю его: «Жуленька, миленький, не подведи, скушай огурчик. Я тебе дома всю колбасу из холодильника отдам, если она там осталась…»
Продавщица не сразу решилась на эксперимент.
– Да ну его, к бесам, – говорит. – Разве не видишь, он разыгрывает нас.
– Ничего я не разыгрываю, – тут меня уже заело, я спрашиваю: – Жуля, хочешь огурчика?
Жуля встал и завилял хвостом. Из очереди раздались голоса:
– Маня, дай собаке огурец, пусть докажет!
Маня, не выдержав напора толпы, бросает под ноги собаке огурец. Тот понюхал его и отвернулся.
– Ну вот! – заорала толпа. А главный экспериментатор сжал кулаки.
– Спокойно! – громко крикнул я. – Спокойно! У меня собака с чужих рук не ест, а тем более с земли. Что за унижение четвероногого друга?
Толпа затихла. Я поднимаю огурец с земли, тщательно его вытираю и, протягивая Жульке, говорю:
– Жуленька, вот твое любимое лакомство. Можно! Кушай.
Народ стих так, что в магазине стало слышно бьющуюся о стекло муху. Жуля смотрит то на меня, то на огурец, я повторяю: «Можно!» И собака поняла, если она сейчас не сожрет этот злосчастный овощ, это будет равносильно предательству своего хозяина. Мой верный друг раскрывает пасть, и на весь магазин раздается громкий хруст. Я видел, как ему это тяжело далось, да это все равно, что мне живую лягушку съесть. Но ни один мускул не дрогнул на морде у моей собаки.