Автор
Погода играла шахматы с городом, меняясь из мороза в оттепель и обратно. В Тарасове осенний холод сменился зимой, а весна ожидаемо нахлынула с внезапными теплыми дождями. Жуткий лед скрывался под грязной тротуарной плиткой — и вот вам настоящая квест-игра на езду: где безопасно проехать, а где не стоит рискнуть?...
И про отца, и про мать, да всю свою жизнь перед ним разложила! А он мне сочувствовал, помощь предлагал! Я и сама не заметила, как влюбилась в него по уши! А Вере я его не показывала. Представляете, я, кретинка, боялась, что она его у меня отобьет! – Алла нервно рассмеялась. – Но она нас как-то увидела. Как же она меня уговаривала не связываться с ним! Она ведь жизнь прекрасно знала! В людях лучше меня разбиралась, добра мне желала, а я, дура ненормальная, думала, будто она мне завидует! – Она снова рассмеялась, хотя ее смех больше походил на плач, и спросила: – Татьяна Александровна! Вы таких идиоток, как я, еще встречали?
– И во множестве, Алла Викторовна, – честно ответила я.
– Ну хоть то утешает, что я не одинока, – горько усмехнулась она. – В общем, в начале декабря я переехала к нему. Теперь-то я понимаю, что квартира была очень средненькая, но тогда она показалась мне роскошной. Да и неудивительно – чего я в жизни видела? Назаров тогда шкаф открыл, а там платьев нарядных черт-те сколько, шубки, и объяснил, что это его погибшей дочери вещи, и я могу выбрать себе чего-нибудь, если понравится и по размеру подойдет.
Она отвернулась и надолго замолчала – наверное, с силами собиралась. Видимо, Алла подошла к самому главному или неприятному.
– Все случилось двадцать пятого декабря в баре «Миллениум», его тогда как раз открыли и бурно это праздновали. Женька столик заказал – они там только на двоих, – наконец сказала она.
– Я знаю, – тихонько подтвердила я.
– А за соседним столиком сидел мужчина с женой. Женщина, видимо, еще до нашего прихода хорошо набралась и скандалила, а мужчина сидел безучастно и никак не реагировал. И тут я Веру увидела, и она меня тоже.
