Автор
Погода играла шахматы с городом, меняясь из мороза в оттепель и обратно. В Тарасове осенний холод сменился зимой, а весна ожидаемо нахлынула с внезапными теплыми дождями. Жуткий лед скрывался под грязной тротуарной плиткой — и вот вам настоящая квест-игра на езду: где безопасно проехать, а где не стоит рискнуть?...
– А еще сыщик! – тут он, нахмурившись, замолчал, а потом для справедливости добавил: – Ха! Нашла гениального ученого!
– Не поняла! Но ведь господин Куратор говорил… – растерялась я.
– А ты и уши развесила! – криво усмехнулся он. – Вадька был гений! Это правда! Только в другом!
– В чем? – совсем уже ничего не понимала я.
– На биржах он играл! – наклонившись ко мне, выразительно произнес Шмаков. – Он игру эту не то что понимал! Он ее кожей чувствовал! Он там свои правила устанавливал, по которым другие играли! Для того-то ему сведения самые секретные и привозили!
– Но ведь для этого сумасшедшие деньги нужны! – воскликнула я.
"– А они у него были, правда не свои, – объяснил Иван Степанович. – Ты что же думаешь, что эти военные и прочие начальнички, что раньше в стране заправляли, на Луну улетели? Нет, они все здесь остались! – он постучал кулаком по столу. – Советниками, консультантами и помощниками при нынешних властях предержащих устроились! Кабинеты поменяли, а влияние как было, так и осталось! Они на развале Союза хапнуть успели, кто миллион долларов, кто два, кто и три или даже больше.
– И он играл очень успешно, – понятливо покивала я.
– А то! Только талант этот я в Вадиме разглядел! Я! – Он шарахнул себя в грудь.
– И все равно сто тысяч долларов в месяц – это очень много, – недоверчиво сказала я.
– И еще процент со сделок! – ехидно добавил Шмаков.
– Это после мурманской истории? – догадалась я.
– Ну да! – подтвердил он. – Он ведь тогда уйти хотел, вот и выдвинул такие условия. Видно, думал, что они не согласятся. А они согласились!
– Странно. Могли ведь и через мать на него надавить, – предположила я.
