Автор
Погода играла шахматы с городом, меняясь из мороза в оттепель и обратно. В Тарасове осенний холод сменился зимой, а весна ожидаемо нахлынула с внезапными теплыми дождями. Жуткий лед скрывался под грязной тротуарной плиткой — и вот вам настоящая квест-игра на езду: где безопасно проехать, а где не стоит рискнуть?...
– Потрепанный, – более интеллигентно выразилась консьержка и продолжила: – Ничего не скажу, Михаил красивый мужчина, вежливый, воспитанный… Поначалу-то у них все хорошо было, она его к отцу на работу устроила, а потом сорвалась! – она махнула рукой. – Ну если человек алкоголик, а ему пить не дают, долго он такое терпеть будет? Пошлет куда подальше! Вот и она его послала! Он сначала еще приезжал сюда, пытался с ней помириться, да куда там! Она за все время, что трезвой была, отрывалась. С лестницы его спустила не хуже, чем Вадима в ту пятницу, и вслед ему, не стесняясь, высказалась.
– А его имя вы полностью не знаете? – осторожно, как бы между прочим, поинтересовалась я.
– Михаил Иванович Васильев, – ответила ничего не подозревавшая консьержка.
«Ах ты гнида! – мысленно воскликнула я. – Через бабскую кровать карьеру делать! Ну ты и подонок!» Вслух я этого говорить, естественно, ничего не стала и только спросила:
– И он больше так и не появлялся?
– Ну почему же? Вчера вместе со Шмаковым приезжал выяснять, куда Вадим делся, – сообщила она.
– Вы и вчера работали? – сочувственно спросила я.
– Нет, – усмехнулась она. – Мы работаем сутки через трое, но я живу в соседней с ними квартире, а стены… Сталинка сталинкой, а слышимость прекрасная. Крик стоял страшный, Лорка вопила как ненормальная… Впрочем, я подозреваю, что она не совсем адекватна.
– Кажется, мне предстоит очень тяжелый разговор, – сказала я, поднимаясь.
– Боюсь, что он вообще не состоится, – предупредила меня консьержка.
– Она ушла? – спросила я.
– Думаю, Лариса уже не в состоянии связно излагать мысли, – интеллигентно сформулировала она.
– Так ведь еще и двенадцати нет, – удивилась я.
– У нее свой режим дня, – заметила консьержка.
– А домработница дома? – спросила я.
– Сегодня еще не выходила, – ответила она.
– Ну тогда хоть с ней поговорю, – сказала я.
Направляясь наверх, я тихонько мурлыкала себе под нос: «На дурака не нужен нож, ему с три короба наврешь, и делай с ним, что хошь», потому что разговаривать с такого рода людьми, как эта консьержка, давно уже научилась.
