Автор
Погода играла шахматы с городом, меняясь из мороза в оттепель и обратно. В Тарасове осенний холод сменился зимой, а весна ожидаемо нахлынула с внезапными теплыми дождями. Жуткий лед скрывался под грязной тротуарной плиткой — и вот вам настоящая квест-игра на езду: где безопасно проехать, а где не стоит рискнуть?...
– А как же? Сказал ему, давай прямо из-за стола и ко мне! А он мне: работа! Она ему всю жизнь заменила! Да что взамен дала? Ни семьи настоящей, ни дома своего! – вздохнул он и налил себе еще стопку.
– То есть вы знаете, что квартира Валентины Дмитриевны Надежде досталась? – уточнила я.
– Знаю! – кивнул Николай Николаевич. – И вот что я тебе скажу: заслужила девчонка! Вадим из-за своей работы жизни не видел, и она – из-за своей! Вот скажи мне, за какие деньги ты согласилась бы горшки из-под чужого человека таскать?
– Из-под чужого – ни за какие, – честно ответила я.
– А вот она таскала! – выразительно сказал он. – И мыла Валю, как малого ребенка! И все другое делала! Да не швырком, не абы как, а как за своей родной матерью за ней ухаживала! Так что, дай бог девочке счастья, хотя я и атеист.
– Как вы думаете, где сейчас может быть Вадим? Я объехала все возможные места, но его нигде нет. Вы знаете, у меня тут нехорошая мысль возникла… А не мог он с собой что-нибудь сделать? – Я говорила чистую правду, потому что такая мысль у меня действительно порой проскальзывала.
– Вадька?! – вытаращился он на меня. – Да ты в своем уме?! У него характер отцовский! Кремень! А то, что у него это на лице не написано, еще ничего не значит!
– Извините, но я в силу обстоятельств хорошо изучила его жизнь и не могу с вами согласиться, – вежливо ответила я.
– Да что ты изучила?! – взорвался он. – Что его женили насильно? Так он в мужьях у этой прошмандовки только числился, а сам жил как хотел! И с девчонками ко мне сюда по молодости приезжал! А потом с Аллочкой! Так что монахом он не был! А то, что не разводился…
– Мать! – тихо сказала я.
– Вот то-то и оно! – успокоившись, вздохнул Николай Николаевич. – Вадька ради нее горы бы свернул! Все, что угодно, вытерпел! А чего он, собственно говоря, терпел? Спать он с Лоркой не спал, вот не захотел спать, и никто его заставить не смог! А ты говоришь – бесхарактерный! – укоризненно сказал он. – Работу ему тесть на блюдечке принес и под нос поставил: пользуй на здоровье! Мать жила, ни в чем не нуждаясь! Прислугу, врачей и больницы частные он ей оплачивал! И сам как сыр в масле катался… Так чего он терпел?
– А душевное состояние? – напомнила я.
"– А ты знаешь, как Вадька говорил? – Николай Николаевич нахмурился. – Точно не помню, но вроде так: «Причиной нашей печали является не само обстоятельство, а наше представление о нем, а изменить представление в нашей власти».
