Внутри просторного кабинета затаилась какая-то мрачноватая тишина, напряженная оттепелью воспоминаний о детстве. Правда в глазах девочки лет пяти было искренне смущение: "А Вы будете нашей мамой?", словно она предвкушала новое слово "приют". Сердце больно колотилось в груди — столько же усталых теней и забот....
В осанке, выражении лица, взгляде – решимость бороться до последнего. Пытаясь разрядить обстановку, я вскочила со стула и толкнула в грудь с шутливым возмущением:
– Сам ты… нечисть!
Мой смех прозвучал натянуто. Заметив это, Юлиан грустно улыбнулся. Он порывисто привлек меня к себе. В его крепких руках я почувствовала себя защищенной от всего мира. Особенно, когда прядку возле уха шевельнул горячий шепот:
– Я не позволю ему тебе навредить…
Однако день за днем мы не могли найти выход, как ни искали.
Когда мы переступили порог замка, коридор встретил нас непривычной тишиной. Не было слышно ни детского смеха, ни криков Мари, катающейся на перилах лестницы, ни звонкого голосочка Агни, отбирающей у Давида засахаренные фрукты, которыми их угостила добрая душа – кухарка.
– Что-то случилось! – напрягся Юлиан, сжимая крепче мою руку.
Я даже не успела ничего сказать, лишь испуганно воззрилась на мужа. В последнее время, после признания о том, что я – попаданка с Земли, между нами возникла особая связь. Такая, о которой я раньше не могла и мечтать. Это было взаимопонимание, теплота, нежность, пускай и чуть грубоватая, которой Юлиан окружал меня в последние дни похода.
– Где все? – тихим, низким голосом ответила я мужу, отступая на пару шагов, за его широкую спину.
В голове сразу начали мелькать страшные картинки нападения головорезов на замок. Вместо ответа Юлиан прижал палец к губам, призывая меня к тишине.
