– Юханна скоро вернется, и ты сам ее об этом спросишь. И мама непременно поправится, – безапелляционно заявил Стен-Инге и подложил себе на тарелку еще дрянной азиатской рыбы. Через некоторое время он отложил приборы и посмотрел на внука.
– Оскар, – произнес он, – не надо расстраиваться. Папа делает все от него зависящее, чтобы исправить ситуацию. Да?
Он перевел взгляд на Фредрика, и тот констатировал, что в глазах тестя читается не только желание приободрить. Легкий намек на упрек? Обвинение? Без сомнений.
– Мама скоро поправится, – повторил за ним Фредрик, не зная, имеет ли право это утверждать. – А сейчас мне надо работать.
Дул теплый ветер. Солнце светило ярко, даря надежду всем, кому она была нужна. Люди вокруг Фредрика казались радостнее, чем обычно. Жители Стокгольма шагали легко и непринужденно, очнувшись после долгой зимы. Сам он впервые за много месяцев был в хорошем настроении. Когда же темная тень легла ему на душу? Вероятно, когда он обнаружил мертвого кота. До этого момента он не воспринимал все всерьез. И скоро весь этот кошмар останется позади. Он прошел через чистилище и выбрался по другую сторону. Он закончил работу и имеет шансы выжить. И защитить свою семью.
Биография Лукаса Свартлинга лежала в портфеле. В ней история подавалась именно так, как желал заказчик. Фредрик был уверен: ему удалось найти баланс между правдой и вымыслом. Еще раз перечитав все, он остался доволен результатом. Он изменил достаточно имен и названий мест, чтобы Свартлинг мог смело утверждать – повествование вымышленное.
Три сотни исписанных страниц – шрифт Times New Roman, кегль 12.
Единственное, что сейчас занимало сознание Фредрика, – Юханна. Сейчас он получит ее назад. Обнимет и вернет домой. Пока писал, он отгонял от себя все черные мысли о том, что могло произойти с ней, но теперь все они навалились на него разом. Если хотя бы один волосок упал с ее головы, он…
Он – посредственный журналист-фрилансер среднего возраста и средней упитанности, никогда не поднимавший руку на другого человека. Вряд ли он, достав из-за пазухи обрез, а из кармана гранату, кинется в бандитское логово, чтобы освободить свою дочь. В действительности он будет покорно стоять тут, на углу улицы, как ему сказали, и молчать в тряпочку. В ту ужасную «ночь Lagavulin» он доказал, что его может сбить с ног один-единственный телефонный звонок.
Фредрик стоял на углу улицы в центре города, каждые пять секунд переступая с ноги на ногу. То и дело проводил рукой по волосам, вытирал вспотевшие ладони о брюки. Ну где же они? Где же ты, Юханна…
Перед ним резко затормозил «Кадиллак». Шины прошуршали еще сантиметров десять по гравию, оставшемуся на проезжей части с зимы. Фредрик отскочил в сторону – он не заметил, как подъехала машина.