В этом городе хоть кто-то высыпается? В сетках обоих колясок теснились пакеты – видимо, покупки с распродаж между праздниками. Казалось, одна из мамаш уже прошла точку невозврата. Фредрик подумал, что она как обезжиренное молоко: жиденькая, с синевой по краям. Волосы у нее были сальные, она судорожно сжимала большую чашку с чаем, словно все будущее зависело от того, удержит ли она ее в руке. Коляска заходила ходуном, из ее недр донесся громкий плач, и журналист заметил, как женщина замерла, еще крепче вцепившись в чашку. В ее глазах читалась бездонная тоска.
– Я больше не могу, – прошептали ее губы куда-то в стол, пока подруга продолжала что-то рассказывать. Фредрику показалось, что она сейчас заплачет, но мамаша положила руку на ручку коляски и принялась качать ее.
Должен ли он подойти? Сказать пару утешительных слов? Рассказать о своих детях, заверить, что младенчество быстро кончается. Что вернется и нормальный сон. Быть новоиспеченным родителем – тяжелая ноша, он это прекрасно знает. Но ведь она с подругой…
Пока он метался, у него зазвонил телефон.
– У Мёллера возникли проблемы, он не сможет прийти. Свяжемся с тобой, когда это станет актуально. Завтра встречаешься с Дальгреном.
Человек на другом конце провода положил трубку до того, как Фредрик успел хоть что-нибудь спросить. Вероятно, возникла острая проблема с выполнением плана продаж. Или же он задержался у начальника службы безопасности Жигарры.
Мужчина допил последние капли давно остывшего двойного эспрессо и покинул кафе под младенческие вопли. Нет, не станет он вмешиваться. Но все же – бедная женщина!
Фредрик почувствовал, что ему нужна музыка, чтобы продвинуться дальше. Надеть наушники и выкрутить громкость на максимум – словно закрыть дверь во весь окружающий мир. Только он – и грохочущий хард-рок. Это дает такой прилив креатива! Так что он потратил два часа на то, чтобы закачать на жесткий диск пару новых альбомов. Когда это было сделано, не смог найти свои наушники. Порылся в ящиках у Мартины, но ничего интересного не обнаружил. Тщательно уложил каждый предмет на место. Неизвестно, как она отреагирует, если заметит, что он копался в ее вещах.
К этому моменту он успел переписать свои заметки и послушать записи. Проблема становилась все более очевидной. До сих пор он переговорил с пятью людьми. Все они рассказывали одну и ту же историю. Как бы он ни изгалялся, пытаясь сбить интервьюируемых с проторенной дорожки, они неизбежно возвращались к одному и тому же.