Автор
В книге "Кактус второй свежести", действие происходит в мир, где даже самые обычные вещи становятся предметом сомнений и изменений после взросления. Соня осознает, что люди меняются — но обычно в худшую сторону. Вдохновленная подростковыми воспоминаниями о днях рождения, она задумывается над тем, как бы все могло сложиться по-другому в ее уже взрослой жизни....
– Нам повезло, – опять улыбнулась бабуля, – мы теперь живем в поселке. За газ, водопровод, коммуналку не платим. Спросите, почему так?
– Почему? – повторила я.
– У Анфиски внучка красавица, – сообщила Рыжова, – когда мы резко отказались уехать, приехал Дмитрий нас уламывать. Увидел Катю и пропал. Дима оказался сыном того, кто поселки строит. Во как! Мы с Анфиской теперь почетные жительницы, Катюшка удачно замужем, четверых родила.
– Галина Петровна, – произнес Дегтярев, – понимаю, вам не хочется говорить о брате.
– Так вместе мы в одном доме живем, – объяснила гостья, – сами сказали: он в селе прописан. А то, что телефона нет, то он ему зачем? Все свои рядом, я и Анфиса под боком. Кто ему еще нужен? У Вени ноги плохо ходят, руки трясутся, но голова соображает, в идиота он пока не превратился. В интернет нам не надо. Кино всякое смотрит по антенне, Дима их нам наставил полные крыши.
– Поговорить просто, – ушел от прямого ответа полковник, – о том о сем.
– Вы мне тему этих о том о сем сообщите, – потребовала бабуля, у которой с лица стерлась улыбка.
– Хотели ему вопрос задать, – начал изворачиваться Сеня.
– Мне скажите, а я решу, встречаться вам с Вениамином или нет, – не дрогнула Галина Петровна.
– Если господин Салкин вменяем, то он сам должен принимать решение о беседе с кем-либо, – пошел в атаку полковник.
Старушка отодвинула от себя чашку, поставленную перед ней Мариной.
– Спасибо за угощение, да меня на ватрушки не купишь. Брат мой в уме, а вот некоторые люди, помоложе его, сумасшедшие.
– Вы говорите про Базыкина? – уточнил наш главный детектив.
– Вы знали Никанора Степановича? – обрадовалась Галина Петровна.
Полковник улыбнулся:"
"– Его все за глаза звали «папой». Мой учитель. Гений. Он видел человека насквозь, как рентген.
