Поняв, что я смотрю на него, Лепин поднялся с места, стал неторопливо пробираться по трибунам в сторону выхода.
— Во! Ну точно он, — Грузовик-сан расплылся в довольной улыбке.– Как щас помню, что ему кольцо-печатку с того заказа сдал… Что-то ещё-чви… Точно! Лепин ещё спросил, не прихватил ли я руку с того трупа. Хе-хе! А я забыл. Там эльфийка в магазине напротив к телефону потянулась. Я ещё думал к ней потом с ребятами зайти.
— Ты про вот эту руку? — показываю левую руку орку.
— Чего-чви? — Грузовик-сан нахмурился, удивлённо взглянул на меня.
Принюхался. — Ты… Я же убил тебя!"
"Не медля больше ни секунды, касаюсь головы орка, вызывая сразу десяток инсультов и остановку сердца. Будь у меня больше времени, подарил бы ему медленную и куда более мучительную смерть.
Чемпион, пошатнувшись, простоял секунды три, а потом сломанной куклой рухнул на песок арены. Краем глаза вижу, что зрители от этой сцены повскакивали с мест, мешая Лепину поскорее покинуть трибуны Колизея.
Отключив купол тишины, поворачиваюсь к «Счастливчику» Вирго.
Меня никогда не интересовала победа в Лиге Ветеранов, в отличие от этого парня. Судя по едва заметным движениям, эффект «Паралича» с него уже спал.
— Победа… — сказать «твоя» мне не дали.
— Я СДАЮСЬ! — заорал Счастливчик, падая на колени, всё так же держа руки над собой. — Давай только без «Горного Молота», ладно⁈ Меня такой атакой по стене размажет. А я не бессмертный, как этот Вайпер! Не хочу вставать на пути у Чака Норриса.
М-да-мс. Промашка вышла. Трибуны взорвались настоящим цунами аплодисментов.
Все вокруг хлопают, что-то кричат. На раскалённый песок летят монетки в один флоран… Видимо, в барьере, накрывающем арену, односторонняя проницаемость.
Надо бы поднять руку, принимая овации зрителей, но у меня всё болит. Запас эфира и маны дай бог одна двадцатая от резерва. Тут вопрос в том, как бы не помереть, а не выглядеть красиво.
Прикрыв глаза, накладываю на себя ряд плетений, способствующих восстановлению. Но едва разум отходит от горячки боя, как я ощущаю нечто такое, чего в Теоне никак не может быть.
Покрутившись и так и эдак, понимаю, что нет, не кажется. Поворачиваюсь к подозрительно притихшей рубке ведущего. Да, мою победу не объявили, но неужто их сенсоры ничего не замечают. Открыв рот, на всякий случай ору во всю глотку:
— Кроме меня, тут что, НИКТО не замечает инфернальных эманаций? — мой голос эхом отражается от стен арены, но всё же проходит за силовой барьер. Народ сразу затихает.
