Встречайте внедорожник, который больше походил на настоящий джип, готовый к экстремальным условиям. Выхлопные вышки и специальные номера на боковой двери подтверждали его навыки в грязных условиях — и это не было обычным городским спортивным суперкаром.
— Почему ты уверена, что она умерла, бесценная моя? — он аккуратно поглаживал волосы Лэли, и только казалось, что делал это в случайном хаотичном порядке. На самом же деле, ритм движения ладони Захара, совпадая с тембром голоса, уравновешивал сознание девушки, даря возможность говорить обо всем без надрыва.
Хороший метод, пару раз помогавший ему своих бойцов с достоинством «провести» туда, откуда вернуть уже было не в силах Захара, избавляя от страха и избытка боли.
— Я просто знаю это, Захар. Веришь?.. — подняла к нему лицо с написанным сомнением.
— Верю, — решительно и твердо проговорил Захар. Так, чтоб и тени сомнения не осталось. — Тебе всегда верю, лэля моя.
У нее губы задрожали, прикусила. Зажмурилась. И внезапно прижалась к его груди с таким невыразимым чувством облегчения, которое всею собою проецировала; с таким восторгом, что у него горло перекрыло от накала этих ее эмоций!
— Спасибо! Для меня это так важно!
— Ты всегда можешь быть во мне уверена, Лэля. Всегда! — охрипшим голосом пообещал… Нет, поклялся Захар, не до конца понимая, откуда в ней эти сомнения и страх.
Стиснул ее в своих руках слишком крепко, понимал, но не мог сейчас ослабить. И уже не задавался вопросом, когда и как эта девочка стала для него настолько важной, неотделимой и ценной? Когда частью его самого успела стать, будто пропитывая кости и мышцы? Осознал и принял. Потому и держал сейчас настолько крепко, стоя посреди улицы, залитой солнцем. Право имел — свое, уже почти кровное. И эта сорочка между ними, что Лэля продолжала в руках держать.
— Отдай ее мне.
Блуд рыкнул с предупреждением, рывком поднимаясь на лапы.
Сиплый, старушечий голос заставил Захара мигом напрячься и резко обернуться. Как-то на инстинктах задвинул Лэлю себе за спину.
Бог знает с чего, но в первое мгновение про сорочку эту подумал.
— Не отдают даренное, да и не для тебя вышивали, — с ровным уважением в голосе, но твердо отрезал, не поддавшись давящему взгляду пожилой женщины.
Баба Параска числилась у местных «сельской сумасшедшей». Переехав из соседнего села лет пять назад, она уже не раз и не два удивляла односельцев своими выходками. Сама Параска считала себя ведьмой. Не вполне при себе человек, на первый взгляд, что еще скажешь?..
Но ее опасались и стереглись. Имелись прецеденты, когда те, кто смеялся над Параской или пытался где-то обхитрить, надеясь нажиться на старухе, расплачивались сполна.
