Автор
В порту, весело говорит Ильдар о желании попробовать повышенный класс. Здесь же, в экономическом секторе, все кажется родным и понятным: колени упруго прижаты к переднему креслу, а надежно стабилизируются на воде только за полета. Камнезаводное царство вызывает трепет, будто весь мир свернулся в галактику летящей лодки....
А еще я люблю, как щурятся твои глаза, когда ты улыбаешься или шутишь. В такие моменты ты выглядишь милым и добрым. Ну и то, что ты умный, мне тоже нравится. Я органически не перевариваю тупых людей. Пока, думаю, хватит.
На самом деле, я могу сказать о нем гораздо больше: например, что без ума от его сдержанной манеры разговора и от того, как он на меня смотрит, от того, как сочетаются в нем природная жесткость и любовь к близким, от исходящей от него уверенности, которую он не стремиться выпячивать. Но если вывалю это все за раз - боюсь, он слишком много о себе вообразит.
Камиль иронично поджимает губы.
— Буду знать, что не стоит менять парфюм.
— Ладно, давай прощаться, - говорю я, меняя тон на шутливый. — А то секса сегодня все равно не получится.
— Просто из любопытства: почему?
— Не заставляй меня и сейчас быть прямолинейной и додумайся сам, - я делаю большие глаза. - Анатомию в школе наверняка проходил?
Встряхнув головой, Камиль с усмешкой прикрывает глаза: мол, женщина, остановись. Его рука ложится мне на колено, а лицо оказывается совсем близко к моему.
— Но вообще, если ты не торопишься - можешь и без секса зайти, - бормочу я, щекоча языком уголок его рта. — Испытаем в деле мою непредсказуемость.
Губам становится прохладно - это Камиль отстранился. Его расширенные зрачки буравят меня насквозь, утяжелившееся дыхание опьяняяет.
— Я ничего не понял, — хрипло выговаривает он. - Но зайти готов.
60
Если на выходе из машины у меня в голове был не слишком продуманный, но уверенный план во что бы то ни стало сделать пребывание в квартире максимально горячим, то едва мы переступаем порог, моя решимость куда-то рассеивается. Нельзя пройти несколько десятков ступеней и продолжать сгорать от возбуждения.
Сам он тоже не спешит брутально припечатывать меня к стенке как в польской эротической мелодраме, а вполне обыденно снимает обувь. Определенно, огонь, вспыхвнуший между нами в машине, поутих.
— Будешь чай или кофе? — уточняю я, не придумав иной прелюдии.
— Пока вполне предсказуемо. Буду кофе.
«Мамонт противный, - мысленно ворчу я, направляясь на кухню. - Предсказуемо ему.
