Автор
В порту, весело говорит Ильдар о желании попробовать повышенный класс. Здесь же, в экономическом секторе, все кажется родным и понятным: колени упруго прижаты к переднему креслу, а надежно стабилизируются на воде только за полета. Камнезаводное царство вызывает трепет, будто весь мир свернулся в галактику летящей лодки....
— Удовлетворила свое любопытство?
С этими словами Камиль оборачивается, и наши глаза встречаются. Мои щеки как по команде вспыхивают. Близко стою. Слишком близко.
Сощурившись, он скользит взглядом по моей скуле, ненадолго касается губ и быстро помечает шею.
— И часто ты наблюдаешь за мной? — спрашиваю я. Во рту пересохло и вопрос звучит тихо и хрипло.
— Бывает иногда, - отвечает Камиль через паузу.
Темные глаза теперь неотрывно смотрят в мои, отчего биение пульса ощущается на самой поверхности кожи.
— Ты же в курсе, что так поступают извращенцы?
Вместо ответа кожу под ягодицей обжигает горячее и далеко не деликатное прикосновение, толкающее меня вперед. Шумно выдохнув, я упираюсь руками в плечи под темной толстовкой. Какофония мыслей в голове смешивается с упоительной эйфорией.
— Предупреждал ведь, что договоришься когда-нибудь, - сипло выдыхает Камиль мне в подбородок.
Глядя ему в глаза, я тихо смеюсь. На деле извращенка здесь я, потому что мне так сильно нравится его выводить. И сейчас я полностью в этом преуспела, потому что бедро и грудь обжигают долгожданная сладкая боль, а во рту ощущается тот самый вкус, по которому я даже скучала.
41
Если в первый раз в квартире Камиля я понятия не имела, чего хочу на самом деле, то сейчас имею: хочу всего и побольше. Поэтому я ничуть не сопротивляюсь, с рвением отвечая на поцелуй, призванный наказать меня за несоблюдение иерарахии и излишнюю дерзость.
Не знаю, каким образом мои ягодицы упираются в стол, и я оказываюсь сидеть на нем сверху - слишком поглощена ощущениями. Происходящее для меня ново и не ново одновременно: жадные, почти лихорадочные прикосновения к крепкому зрелому телу, нехватка воздуха, адреналиновый тремор внутри и острое, совершенно неконтролируемое возбуждение.
Коснувшись языком шершавого подбородка, я нащупываю молнию на брюках Камиля. Воспоминание о том, что в прошлый раз эта инициатива получила сопротивление, появляется и исчезает. То, что он прервет меня сейчас, после того как сам набросился, будет означать только одно: черта в два Камиль еще раз меня коснется. Такого разочарования я точно ему не прощу.
Но он не останавливает.
