В темном доме только отдельные вспышки молний или мягкие магические всполохи придают контуры стен. Я за столом с маленьким пульсаром, ярко освещая мои бумаги и страницы книги. Остается всего час до того, как я найду ключ к спасению своей жизни и тех, кого люблю.
В такие моменты сердце замирало в груди и с бешеной силой начинало стучать о рёбра вновь, словно рвалось к моей Старшей Сестре-Покровительнице, дыхание сбивалось, а на глаза выступали слёзы бесконечного счастья.
А бывало, что я сидел на высоком холме позади сада нашего дома, прижав к груди колени, обвив их руками, и на душе было гадко, тяжко – просто так. И слёзы сами по себе катились по щекам, и я их совсем не смущался, позволяя им сбегать тонкими струйками и исчезать в воротнике пальто. Осенью и весной такие моменты были особенно частыми гостями, и мне всё казалось, что я жду чего-то или кого-то.
Брат вломился ко мне в комнату, встрёпанный, счастливый и даже слегка раскрасневшийся:
– Льюис!
– Заткнись, мне не до тебя, – отрезал я, перелистывая страницу библиотечной книги и вчитываясь в строки.
– Чёрт возьми, зубрилка, оставь ты это! – довольно захохотал Джинджер, отчего я подпрыгнул и обернулся на него.
– Ну и? – стараясь не выказывать своего нетерпения, поинтересовался я, откинувшись на спинку стула и скрестив на груди руки.
– Я достал два билета на выставку магических существ, – довольно протянул Джинджер, словно бы специально помахав у меня перед носом билетами и тут же одёрнув руку, когда я попытался их взять.
– Небось идёшь со своей «Барби» и меня только подразнить пришёл.
– Обижаешь, Лу-лу, – протянул Джинджер, потрепав меня по голове и испортив всю причёску. – Я пришёл, чтобы позвать тебя с собой. Только представь, увидим упырей! Сексапильных эльфиек с огромными грудями!
– Тебе бы только о бабах думать, – отмахнулся я, хотя идея посмотреть на упыря мне понравилась.
С тоской глянув на открытую книгу, я поднялся со своего места:
– Хорошо.
Довольно хохотнув, мой брат выскользнул из комнаты. Наспех скинув домашнюю футболку и натянув клетчатую тёмную рубашку с брюками и кедами, я глянул на себя в зеркало. Наверное, я в самом деле засиделся – болезненная бледность лишь больше подчёркивала синяки под глазами, что мне совершенно не нравилось. Оправив выбившиеся из хвоста пряди, я более-менее удовлетворённо кивнул и вышел из комнаты.
