Силуэт казался мне знакомым, и в душе стало тоскливо, как никогда. Не успели. Не спасли. Видел ли существо кто-нибудь кроме меня? Отдалённые просьбы Аэлирна вернуться в седло и не выставлять себя героем тонули в сумраке, в переплетении теней, «зоркие» же последовали за мной, я чувствовал их шагах в десяти-пятнадцати от себя, но это не прибавляло сил. Скорее вселяло неуверенность. А стоит ли им идти за мной? Стоит ли подвергать их опасности, когда я играючи справлюсь самостоятельно?"
"Серебро венца обожгло с внезапной точностью — лишь посреди лба, будто иглой кольнуло, да только ощущения были во много раз ярче. Сперва темнота схлопнулась вокруг, украв дыхание, зрение, все ощущения, какие только могут быть у короля Светлых, а затем охотно и спешно расступилась в стороны. Я физически ощущал, как зрачки вытягиваются, расширяются. Мир вокруг менялся, очертания становились резче, тени — глубже, резче, заметней, как и всё рядом. Ещё несколько теней мелькнуло на периферии зрения, и сомнений у меня уже не оставалось ни в чём абсолютно. И именно эта уверенность, а не кошачье зрение, помогла мне не умереть в эти короткие мгновения резкого осознания. Левое плечо опускалось так медленно, что в груди засел колючий страх: а вдруг не успею? Правая же рука метнулась вперёд и вверх, и лезвие Саиль, до того располагавшееся вдоль предплечья и плеча, продолжило движение, взрезая саму Тьму, ослепляя своей глубиной и яркостью. И именно в этот момент, когда меч неторопливо, точно нож, входящий в масло, разрубал летящее на меня существо, я будто при резкой вспышке увидел его. Даже не его и не её. Это. Руки и ноги существа, которое абсолютно точно было одним из наших разведчиков, в самом деле были выломаны во всех суставах и походили на ветви какого-нибудь старого, жуткого, засохшего дерева. Нижняя челюсть отсутствовала в принципе, изо рта по шее и разорванной груди лениво, густыми комьями стекали остатки крови и какой-то ещё субстанции, зеленоватой, почти прозрачной. Её-то как раз было много, чудовищно много. Она покрывала почти всё тело разведчика поверх каким-то чудом образовавшихся струпьев и ран, которые уже никогда не закроются. Через них я видел и желтовато-белые мышцы, и белоснежные, но кое-где заляпанные комьями земли кости, местами они вовсе были перемолоты или вырваны, как произошло с некоторыми рёбрами. Саиль взрезала тело за долю секунды, но взгляд существа врезался в мою память, и мне хотелось кричать от боли, что тугим обручем сдавила мою голову и давила теперь изнутри на веки и глаза. Боль, муки, смятение, первобытный ужас и неописуемое облегчение, когда остатки души покинули изуродованное тело.