Мужчина молча смотрел за окно, где проносились дома, остался по левую сторону торговый центр, показался мост через Арджеш, и Льюис даже немного заинтересовался видом блестящей, живой воды, но тут же отказался от затеи рассматривать пейзажи, обернулся к Аэлирну. Тот, похоже, уже потерял интерес к навигатору и немного дремал, впрочем, всё ещё контролируя машину. А раз они почти доехали до нужного места – проблем не было.
- Я не мешал? – тихо поинтересовался Льюис, раскуривая сигарету и опуская стекло, затем вновь смотря на мужа. Пряный, горький дым горячим потоком устремился в лёгкие, затем заспешил, цепляясь за всё вокруг, наружу.
- Пару раз кричал, а так – труп трупом, - пожал плечами Аэлирн, не отвлекаясь от дороги и, кажется, ужасно скучая."
"Поглядев на эту непривычную картину, Мерт вдруг ухмыльнулся и выбросил недокуренную сигарету за окно (всё равно, она казалась мерзкой на вкус и не принесла должного облегчения), а сам склонился к возлюбленному, оглаживая его колено и явно приводя в привычное состояние. Эльф мигом встрепенулся, отгоняя от себя навязчивую и опасную дрёму, перевёл удивлённый взгляд на молодого мужчину рядом с собой. Несколько неестественные, хищные, животные изгибы его тела привлекали взгляд, как магнитом, но самые яркие противоречивые чувства в нём вызывал взгляд Льюиса — прежде тёмные глаза теперь блистали, как два живых нефрита, наполненных нестерпимым огнём желания, рвения. Точно кот, он склонился, и Аэлирн увидел натянувшуюся ткань рубашки на его спине там, где сильно выдались лопатки.
- Не отвлекайся от дороги, - едва слышно прошептал Льюис и с завидной, почти возмутительной сноровкой высвободил его плоть из ткани брюк и белья.
Занавесившись тёмными волосами, оборотень неторопливо обхватил головку губами, и Павший шумно втянул воздух, впиваясь пальцами в руль за неимением других достойных объектов. Сосредоточиться на мглистой дороге, ещё и в собирающийся дождь, оказалось не так уж-то и просто, когда в районе паха одновременно сошлись и ад, и рай. С одной стороны ему требовалось немедленно развернуть мальчишку — а Льюис, несмотря ни на что, остался для него мальчишкой — другой стороной и как следует обласкать, а на противоположной чаше весов его неожиданная покорность, смешанная с безумным своеволием, была куда как приятнее самого процесса. То и дело отвлекаясь на то, чтобы огладить шелковистые волосы мужа, поглядеть на его напряжённые плечи, Павший не мог отрицать — тот знал, как доставить удовольствие и вернуть на круги своя подобной безрассудной выходкой. Этот оборотень на памяти самого Аэлирна не был примером бездумных выходок. Наивных и чересчур открытых — да, но легкомысленных — никогда.