В темном доме только отдельные вспышки молний или мягкие магические всполохи придают контуры стен. Я за столом с маленьким пульсаром, ярко освещая мои бумаги и страницы книги. Остается всего час до того, как я найду ключ к спасению своей жизни и тех, кого люблю.
Я до сих пор помню ту жгучую обиду, когда к матушке приехали её лучшие подруги, и она нас позвала к чаю. Джинджер прибежал первым, в конце концов, ему тогда уже стукнуло четырнадцать, а мне было всего лишь восемь.
– Ах, какой молодой человек!
– Какой завидный жених!
– Настоящий мужчина!
Они кудахтали наперебой расхваливая моего брата, что, как павлин в брачный сезон, распустил перья и красовался перед этими курицами, а я стеснительно прятался за креслом матери, изредка выглядывая поверх её плеча.
– Ой, кто это у нас там прячется? – наконец, заметила меня одна из матушкиных подруг.
И я, наступая только на переднюю часть стопы, как ходил всегда из-за своего происхождения, вышел из-за кресла и замер на безопасном расстоянии от дам. Они смотрели на меня пару секунд и тут же стали расхваливать:
– Какая красивая девочка!
– А какие у неё волосы!
– Красавица!
– Принцесса!
Расплакавшись от обиды и злости, я убежал тогда в свою комнату под ядовитый смех брата и не выходил оттуда до самого утра, желая отрезать свои волосы.
Между нами с братом были и другие разительные отличия. Он ненавидел учиться, а я же наоборот – редко отпускал книги из рук и с удовольствием знакомился со всем новым, впитывая в себя знания, как губка.
Было ещё кое-что, о чём я никогда не говорил ни матери, ни, уж тем более, брату.
