В этой книге ты погруешься в глубины стычки между директрисой и подчиненной, где эмоции переплетаются с юмором, а каждый удар укора резко меняет мир героинь. Проникаясь остротой их конфликтов и отчаянной решимостью восстановить справедливость, читатель окунется в жаркое и непредсказуемое подобие драмы, где любовь и разумные призывы не могут одолеть соблазнительное противостояние....
Возможно, мои слова слишком резки и обидны для любой другой трезвой женщины, находящейся в своём уме, но Марусю они нисколько не оскорбили и не остановили.
— Я вам никогда этого не говорила, Михаил Захарович, но от вас всегда очень вкусно пахнет. Даже запах сигарет не портит вашего особого запаха.
— Ты подкатываешь ко мне, что ли? — вскинул я изумленно брови. — Неплохая попытка, Маруся, но нет."
"— Вам жалко дать мне свою футболку? — вцепилась в мои плечи Олеговна. — Буквально на часок. Я пропитаюсь вашим запахом и постараюсь сохранить его до встречи с Витей.
— Так тебе футболка моя нужна? — дошло до меня, наконец. С легкой улыбкой закатил глаза, кажется, радуясь тому, что смог избежать изнасилования училкой.
— Да! — закивала Олеговна быстро. — Всего на часок. Я верну ее. Честно-честно.
— Не вернешь сама — стяну силой. И не заблюй, — закинул руки за голову и за ворот стянул с себя футболку. — Держи.
Футболка в моей вытянутой руке оказалась невостребованной. Олеговна зависла на моем торсе и с каждым, разглядываемым ею сантиметре моей кожи, её глаза становились всё шире и шире.
— Маруся, запах самца, — пощёлкал пальцами перед её лицом. — Бери, пока дают.
— Это у вас от чего? — спросила она, коснувшись подушечками пальцев старого уродливого шрама на мои ребрах справа.
Непроизвольно вздрогнул и слегка отпрянул.
— Это, Маруся, не твоё дело.
— А это? — коснулась она другого шрама значительно меньше с левой стороны живота.
— А это пуля, Маруся.
— В вас стреляли? — вскинула она на меня испуганный взгляд.
Твою-то мать! Опять сейчас реветь будет…
— Нет. Я просто упал на пулю.
— Больно было? — спросила Олеговна, кончиком указательного пальца, очерчивая края шрама.
— Щекотно, — отнял ее руку от своего торса и вложил в ладонь футболку. — Надевай, пока не передумал.
— Мне только на часок, — напомнила она зачем-то.
И, вместо того, чтобы уйти в свою комнату или еще куда-нибудь, чтобы спрятаться и переодеться, Маруся повернулась ко мне спиной, положила футболку на спинку дивана и сняла с себя халат, оставшись абсолютно голой.
Глядя несколько секунд на ее проступающие через тонкую светлую кожу позвонки, ждал, что она одумается, взвизгнет как поросенок и умчится в комнату, но этого не произошло. Кажется, она настолько была в угаре от действия алкоголя, что даже не сообразила, что осталась без одежды в квартире с, по сути, посторонним и неизвестным ей мужчиной.
