В этой книге ты погруешься в глубины стычки между директрисой и подчиненной, где эмоции переплетаются с юмором, а каждый удар укора резко меняет мир героинь. Проникаясь остротой их конфликтов и отчаянной решимостью восстановить справедливость, читатель окунется в жаркое и непредсказуемое подобие драмы, где любовь и разумные призывы не могут одолеть соблазнительное противостояние....
На, — потянулся он к бардачку, вынудив меня убрать колени в сторону, и положил поверх моей сумочки упаковку салфеток. — Вытри тушь и сопли.
— Какой позор, — сморкалась я самозабвенно. — Будет лучше, если я сама уволюсь. Таким, как я, не место в школе. Чему я детей научить могу?
— Ты в кабинете не наревелась? Сделаешь доброе дело — очистишь карму.
— Какое доброе дело?
— Позже узнаешь. Сейчас тебе пока еще рано. Соскочишь, — глянул на меня Костров и вырулил с парковки.
Какая приятная у него машина: маленькая, черненькая, красивая и такая… мужская, что весь салон пропитан только его запахом.
— А почему вас Камазом называют? У вас фамилия ведь не Камазов.
На самом деле мне не была интересна история появления его прозвища, но я была готова говорить о чем угодно, лишь бы увести тему подальше от содержимого моей сумки. Уверена, Костров еще не все шутки пошутил по этому поводу.
— Ты, Марина Олеговна, в школе не училась, что ли? Сразу учить пошла?
— В смысле?
— В прямом.
— Не знаю. Мне кличку не по инициалам дали, а по очкам, — отвернулась я обиженно к стеклу, будто это Костров виноват в том, что я всю жизнь была просто «очкушка».
— А мне вот по инициалам. Костров Михаил Захарович. «К», «М», «З». Камаз.
— Как примитивно.
— Какая у тебя фамилия, Маруся-необычная.
— Чернявская. И не называйте меня Марусей.
— Чернявская Марина Олеговна… Стало быть…
— Я не играю, — перебила я его раньше, чем он успел бы договорить то, что звучало хуже, чем «очкушка».
— Зря, Чернявская Марина Олеговна. По-моему, очень лаконично, Чернявская Марина Олеговна. А главное, в тему последних дней и событий, Чернявская Марина Олеговна.
— Боже, — закатила я глаза. — Да говорите уже коротко. Поняла я."
"— Чернявская Марина Олеговна, — словно подразнил меня Костров.
— Скажите просто — чмо. И так всё понятно.
— Хотел сохранить интригу до конца пути.
Через несколько минут машина Кострова остановилась у моего подъезда.
— Что со штукой будешь делать? — словно услышал мои мысли Костров. Даже смотреть на него необязательно, чтобы знать, что он улыбается. — Выбросишь?
— Да!.. в смысле, нет. Подруга за него деньги заплатила. Жалко.
— Ну, ты это… Штучку-то помой как следует. Мало ли. Её весь отдел, наверное, потрогал.
