В этой книге ты погруешься в глубины стычки между директрисой и подчиненной, где эмоции переплетаются с юмором, а каждый удар укора резко меняет мир героинь. Проникаясь остротой их конфликтов и отчаянной решимостью восстановить справедливость, читатель окунется в жаркое и непредсказуемое подобие драмы, где любовь и разумные призывы не могут одолеть соблазнительное противостояние....
— А гондон этот?
— Тоже здесь.
— Говоришь, перетирал с дружками, как трахал Марину?
— Прикинь? Типа, она хуже бревна.
— Встретишь моих парней? Покажешь им, чью рожу мать родная узнать не должна?
— Без проблем, Камазик.
— Давай, до связи.
Пока пара ребят с дубинками ехали по душу Марусиного бывшего, я снова покружил по району, пешком заглянул в темные дворы, поспрашивал у редких прохожих, но не нашёл ни единого следа Маруси.
Может, повезёт, и окажется, что у нее здесь подружка какая-нибудь живёт?
Зазвонил телефон.
— Что у вас?
— Слушай, Камаз. Ну, мы нашли тут похожую по описанию в другом районе. На остановке сидела. Но она вообще босая, ничего не говорит и только плачет. Она, нет? Одета по-шлюшьи, как ты описал. На Марину Олеговну разок среагировала. Куда её?
— В мой кабинет. Принесите ей какое-нибудь одеяло, стакан воды и обогреватель. И не трогайте её больше. Сейчас приеду.
Наверное, еще никогда я так быстро не шёл к собственному кабинету. Колотящееся за рёбрами сердце настоятельно напомнило о том, что я уже не пацан, и бегать даже на короткие дистанции без предварительной основательной разминки мне лучше не стоит.
Распахнул дверь кабинета. Взглядом сразу нашёл спину Маруси, завернутую в темно-синий плед. Опущенная голова с медно-русыми завитушками слегка содрогалась вместе с плечами в такт тихому плачу.
Зашёл в кабинет и аккуратно прикрыл за собой дверь.
— Эй, Маруся, — позвал я её едва слышным шёпотом.
Она никак не отреагировала. Лишь тихо-тихо всхлипнула и поспешили утереть нос платком.
Из-под края пледа выглянули пальцы ног.
— Почему ты босая?"
"Слегка качнув головой, Маруся предпочла отмолчаться. По опухшему лицу, носу и затекшим глазам я понял, что плакать она не прекращала с момента выхода из клуба.
— Пойдём. Я отвезу тебя домой, — нормально и обычным своим голосом говорить не получалось. Как ссыкливый пацан сидел рядом с ней и боялся спугнуть голосом или движением. Мало ли куда еще может понести Марусю. Придётся скручивать.
Снова вялое движение головой. Отрицательное.
