В тревожной атмосфере осеннего вечера, Эрин, одетая в темное платье, стояла у окна, наблюдая за мерцанием фейерверков вдали. Ее дыхание стало редким шепотом, когда она поделилась с женщиной среднего возраста готовностью к очередному заданию. Камень и пламя — это не просто история о проклятиях и магии, но и о неразлучной дружбе двух женщин в преддверии невероятного приключения....
У Ника не было достаточной подготовки, но на орбите еще висел его крейсер, и капитан, немного поворчав для приличия, загрузил главный компьютер корабля данными, которые переслал Росс. Через десять минут эта часть работы была завершена, и для повстанцев начался кровавый цирк.
Подразделения получали приказы и, снимаясь с места, вступали во встречный бой с такими же, как они, убивая друг друга. Не сразу, но довольно быстро давление на засевших в парламенте десантников и батальон «Черный алмаз», снизилось до такого уровня, что они смогли контратаковать.
Теперь бой не был сконцентрирован в двух местах, а распределился по всей столице. Хотя для солдат, подготовленных именно к бою в городских условиях, это было выгоднее всего. Теперь маркеры «свой-чужой» у восставших не работали, и они постоянно вступали в перестрелки с другими отрядами, тогда как системы опознавания федералов работали вполне исправно.
Через четыре часа, когда бои в городе стали стихать, над городом стали раскрываться купола третьей штурмовой дивизии военной полиции, и с этого момента уже можно было считать восстание подавленным.
Ник работал в бывшем штабе восстания, который превратился в центр по подавлению этого самого восстания, по своему обыкновению впрягшись в лямку без понуканий и обещаний наград. Правда, его хозяйственная натура и здесь проявилась во всей красе. Через некоторое время он понял, что с отдыхом и гигиеной нужно что-то делать, он, обыскав близлежащие этажи, отыскал комнату отдыха какого-то крупного коммерсанта, где даже были душевая и роскошный диван.
Руководитель сводной следственной бригады генерал де Альмар прибыл на Аквамарис, когда еще вовсю стреляли, но для старой ищейки, побывавшей в разных переделках, это было словно звуки полковой трубы для заслуженной лошади.
"Теперь оставалось раскрутить это дело на максимально возможную глубину, пока опять не вмешалась большая политика.
