Внутри королевского замка Филипп проклинал своего деда Николая, чьи магические искусства принесли столько горя. Но не будучи в состоянии закончить сказку, он утратил контроль над доспехами и силами магии. Теперь они действуют по собственной воле, но Филипп все еще управляет ими, надеясь уничтожить последний враг — камень, способный разрушить мир....
И уже когда мы возвращались к остальной молодежи, я подумал: «Чуйка и в этот раз, похоже, не обманула, и я сделал правильный выбор… Но почему нет особой радости? Может, позже?»
Наше с Соней возвращение к остальной молодежи прошло без особых эксцессов, только Демидова и Хачатурян уж очень пристально посматривали в сторону Ольденбургской, ведущей себя, как мне казалось, достаточно естественно. Остальные молодые люди к такому нашему с норвежкой общению за последние дни уже привыкли и никаких вопросов не задавали.
— Леха, — вырвал меня Коля из созерцательного состояния, в котором подозрительный я отслеживал настроение окружающих, — ты бы Маше с Варей позвонил, отчитался за победу на дуэли.
Твою же!.. Опять только о себе думаю, а о близких забываю!
— Спасибо, Коляшка! — поблагодарил я брата и обратился к молодежи: — Друзья! Прошу прощения, но вынужден вас покинуть — надо сестрам позвонить.
И Алексии тоже…
С Марией и Варварой я разговаривал на «свежем воздухе», отойдя от шатров метров на пятнадцать.
"— Лешка, мы с Варей на тебя обижены!
Именно с этой фразы началось наше общение, и мне показалось, что я это недавно где-то слышал…
— Почему ты нам сразу не позвонил? — продолжила отчитывать меня старшая сестра. — Почему мы должны узнавать все подробности твоей дуэли от папы, бабушки и Коли с Сашей? Почему, Алексей?
— Ну простите меня, сестренки! — вздохнул я. — Меня до сих пор продолжают поздравлять — кое-как вырвался, чтобы вам позвонить.
— А кто уже успел наметить поездку в Париж? — тон Марии сочился ядом.
— Машенька, меня заставили… — «обреченно» протянул я и не смог удержаться от улыбки: — Да и в Париж мы летим всего на сутки.
— На целые сутки, братец! Это обойдется тебе еще в месяц нашего проживания в твоем особняке. — И без перехода: — Как ты себя чувствуешь, Леша?
Вот сейчас в голосе старшей сестры чувствовалась искренняя забота!
— Хорошо, Машенька, сильно напрягаться не пришлось.
В динамике раздалось какое-то шуршание, и разговор со мной продолжила Варвара:
— Лешка, почему ты эту тварь испанскую не завалил?
— Фи, Варенька, что за кровожадные мысли и тюремный сленг, совсем не красящие хорошо воспитанную девушку из приличного рода? — не удержался от ухмылки я.
— Бабушкино воспитание, — услышал я ответное хмыканье. — Да и влияние отца, старшего брата и их окружения сказывается на моей неокрепшей психике. Так почему?
— Царственный дедушка приказал Филиппка не убивать.
