Внутри королевского замка Филипп проклинал своего деда Николая, чьи магические искусства принесли столько горя. Но не будучи в состоянии закончить сказку, он утратил контроль над доспехами и силами магии. Теперь они действуют по собственной воле, но Филипп все еще управляет ими, надеясь уничтожить последний враг — камень, способный разрушить мир....
Сделав такой вот «поклон» еще два раза, повернувшись в разные стороны, Романов после стихших аплодисментов потрепал сидевшую рядом пантеру за ухом и громко сказал на английском:
— Леди и джентльмены! Пантеру зовут Баюн, и это мальчик! Давайте наградим еще раз нашего великолепного артиста аплодисментами, он их точно заслужил! — И после «шумного» перерыва продолжил: — Также хочу представить вам братьев Запашных, Эдгарда и Аскольда, — великий принц повернулся к уже спешившим к нему мужчинам. — Именно они являются дрессировщиками всех тех животных, которых вы будете иметь удовольствие наблюдать сегодняшним вечером!
Запашные церемонно, отставляя ногу и вытягивая носок, поклонились под аплодисменты.
— Леди и джентльмены! Спасибо за ваше внимание! Баюн, поклон!..
* * *
Уже за кулисами, когда мы с Запашными вели Баюна обратно в вольер, Аскольд, еле сдерживая эмоции, решил поинтересоваться:
— Алексей Александрович, позволено ли мне будет спросить, как именно у вас это получилось? Ведь мы не учили Баюна всем этим номерам! Он у нас вообще дрессировке неохотно поддавался!
Эдгард тоже косился в мою сторону с огромным интересом.
— Аскольд Вальтерович, — улыбался я, — ну любят меня животные! Видимо, чувствуют родственную душу. Это я еще в детстве заметил с кошками и собаками, а потом мне воспитатель и медвежонка подарил. Потапыч, так его звали, у меня еще и не такие номера показывал.
Чуйка подсказывала, что оба прославленных дрессировщика находились в полном смятении чувств — их род уже третье поколение занимается хищными животными, а тут появляется… появляюсь я, и за час Баюн показывает такое!.
— А теперь слушайте меня внимательно, господа! После представления я еще раз зайду проведать Баюна, но, боюсь, со мной в вольер спустятся и мои друзья, и поговорить с вами я не смогу. Так вот, у меня будет к вам огромная просьба: не могли бы вы в ближайшие несколько дней проследить за настроением Баюна? Почему прошу? Потому что есть у меня ощущение, что котяра будет по мне очень скучать.
За меня продолжил Аскольд:
— Соответственно, Баюн будет нервничать. Скажите, Алексей Александрович, а нас с Эдгардом и наших помощников кот будет к себе подпускать, как раньше?
— Не уверен, Аскольд Вальтерович. — Я не удивился догадливости младшего Запашного. — И еще одна просьба.
