Внутри королевского замка Филипп проклинал своего деда Николая, чьи магические искусства принесли столько горя. Но не будучи в состоянии закончить сказку, он утратил контроль над доспехами и силами магии. Теперь они действуют по собственной воле, но Филипп все еще управляет ими, надеясь уничтожить последний враг — камень, способный разрушить мир....
— Посмотрите, какой прибой! Какое море красивое! А музыка какая замечательная! И ведь нас уже остальные потеряли! Пойдемте! Джузеппе, помнишь, что ты обещал нас в Париже по всем злачным местам провести? Что посетим в первую очередь, дружище?..
* * *
Вечер, вернее, ночь в клубе, как и ожидалось, прошла под знаком предстоящей поездки в Париж — девушки вовсю обсуждали маршруты для шоппинга, а молодые люди планировали походы по злачным местам французской столицы. Объединяли нас только две цели: общее посещение знаменитого кабаре «Мулен Руж» и пафосного ночного клуба для элиты «Силенсио».
Расстроен был только Сашка Петров:
— Лешка, опять все знаменитые музеи и выставочные галереи мимо! — жаловался мне чуть подвыпивший художник. — И наплевать, что ночевать в Лувре будем, я и там художественную коллекцию Бурбонов точно посмотреть не успею!
— Шурка, — я приобнял друга за плечи, — не спеши, а то успеешь! Знаешь такую поговорку?
— Знаю, — вздохнул он. — Но такой шанс, а вам только шмотье и голых баб подавай!
— Так гормоны бурлят, чтоб их! — ухмыльнулся я.
— А окультуриваться когда? — буркнул Шурка.
— Тебе разве оперы и балета не хватило? — я не удержался и пихнул друга локтем. — Вижу, что хватило, как и всем остальным.
— Это еще почему?
— Потому что ты мне сейчас своими речами напомнил одну прославленную певицу, которая моей царственной бабуле после первого выступления в Ницце нашей оперы двинула целую речугу, суть которой сводилась к тому, что вся труппа буквально живет и дышит театром, служит сцене и зрителю, питается не обычной едой, а эмоциями, идущими прямиком из зала. Дальше, Шурка, больше — Романовы, по мнению этой томно закатывающей глаза певуньи, чуть ли не обязаны поднимать через посещение театров общий культурный уровень своих подданных, воспитывать таким образом в них чувство прекрасного, вечного, доброго и, понятно, ослабить надзор за «очагами культуры», потому как только они — люди искусства — знают, что такое это самое прекрасное, вечное и доброе.
