Внутри королевского замка Филипп проклинал своего деда Николая, чьи магические искусства принесли столько горя. Но не будучи в состоянии закончить сказку, он утратил контроль над доспехами и силами магии. Теперь они действуют по собственной воле, но Филипп все еще управляет ими, надеясь уничтожить последний враг — камень, способный разрушить мир....
Быстро попасть туда не получилось — проходка с изъявлением вежливого почтения заняла достаточно продолжительное время и прошла не без шероховатостей: если с китайцами мы только натянуто раскланялись, не опускаясь до пошлого обмена взаимными завуалированными угрозами, то вот папа, который мило общался с польским королем и его наследником, от «шпильки» все же не удержался:
— Что, принц, — лучезарно улыбался он после нашего с братьями поклона, — оказалось, что Филипп полон сюрпризов?"
"— Да, господин Сфорца, оказалось, что с чувством ритма у музыкальных испанцев все в порядке, — хмыкнул я.
Папа хмыкнул:
— Ждем сего представления с огромным нетерпением! — и он всем телом повернулся к поляку: — Давно на площади Святого Петра целиком молодого бычка на вертеле не готовили. Сигизмунд, заранее приглашаю.
Король, оказавшийся меж двух огней, бледно улыбнулся и кивнул, а папа опять повернулся ко мне:
— Принц, вашим родичам я тоже кусочек на пробу отправлю.
— Было бы неплохо, — я тоже улыбался. — А то мы у себя в России только кости догладываем. Кстати, господин Сфорца, и вы, ваше величество, завтра мне его величество Людовик обещал очередную партию костей торжественно передать, обязательно приходите! Так и быть, поделюсь с вами, но, чур, самое вкусное — остатки мозгов — высосу сам.
Если папа остался невозмутим, то вот короля с наследником заметно перекосило, и, решив расстаться на этой положительной ноте, я поклонился:
— Ваше величество, ваше высочество, господин Сфорца, приятного вечера! Увидимся!
Уже когда мы подходили к Ольденбургским, Александр не удержался от комментария:
— Жесть какая! Папа же натуральным образом нарывается!
— И не говори, — вздохнул я. — Мне-то казалось, что святой отец после нашей сегодняшней беседы на полигоне слегка поумерит пыл, ан нет! Гордыня проклятая старичка обуяла.
— Что ты имеешь в виду? — слегка напрягся Николай.
— Не бери в голову, братик, — отмахнулся я. — Что-нибудь придумаю.
