Внутри королевского замка Филипп проклинал своего деда Николая, чьи магические искусства принесли столько горя. Но не будучи в состоянии закончить сказку, он утратил контроль над доспехами и силами магии. Теперь они действуют по собственной воле, но Филипп все еще управляет ими, надеясь уничтожить последний враг — камень, способный разрушить мир....
Почувствовав, что Белобородов судорожно схватил его за локоть, колдун сглотнул и пробормотал:
— Царевич, ты это… с подобными эффектами завязывай, тебе такие маски ни к чему… у нас тут не бесовской праздник Хэллоуин…
Рожа демона оскалилась в довольной улыбке:
— Как скажешь, Ванюша.
Рожа демона сменилась волчьей головой, которую через пару мгновений сменил бык, а за ним и размалеванная морда клоуна с красным носом. И, наконец, царевич ухмыльнулся, изобразив знаменитую маску Гая Фокса.
— Как вам? — поинтересовался великий князь.
— Зашибись! — хмыкнул колдун. — Полная анонимность гарантируется! А слабо скрыть свое напечатанное во всех газетах жало за легкой завесой дымки?
— Легко!
Маска Гая Фокса исчезла, проявилось лицо молодого человека, которое тут же поплыло, потеряв резкость.
— Другое же дело, царевич! — кивнул Кузьмин. — Так теперь вообще везде можешь шариться без палева, главное, привыкнуть к этой маске и не забывать её постоянно поддерживать в надлежащем состоянии.
Великий же князь только недовольно протянул:
— А может, как-то так попробовать?
И на месте лица Алексея вместо ряби появился самый настоящий провал из тьмы.
Кузьмин кое-как успел удержаться от того, чтобы не провалиться в эту бездну, и только потом, перейдя на темп, схватил заваливавшегося вперёд Белобородова.
— Царевич, твою же!.. — зашипел колдун. — Прекращай свои эксперименты! Петровича угробишь!
Зияющая бездна исчезла, на её месте появилась дымка, а великий князь кинулся к воспитателю:
— Папка, прости! Я не хотел…
* * *
Воспитатель пришел в себя довольно-таки быстро, а первым его вопросом был:
— Что это за ерунда, Лёшка? Я как будто куда-то падал…
За меня ответил злой Кузьмин:
— Головокружение от успехов это было, Петрович, усиленное манией величия. Воспитанник твой в очередной раз не рассчитал силу воздействия и включил самую натуральную присоску, когда делать это было совершенно не обязательно.
— Да, Ваня… — Я опустил голову. — Просто для меня легче держать маску, которая будет всасывать постороннее внимание внутрь, а не наружу.
Прохор нахмурился:
— Объяснение, конечно, так себе, но общий принцип из ваших прошлых разговоров мне понятен. — Воспитатель растянул губы в бледной улыбке.
