Внутри королевского замка Филипп проклинал своего деда Николая, чьи магические искусства принесли столько горя. Но не будучи в состоянии закончить сказку, он утратил контроль над доспехами и силами магии. Теперь они действуют по собственной воле, но Филипп все еще управляет ими, надеясь уничтожить последний враг — камень, способный разрушить мир....
А на сцене объявили знаменитую «Улетай на крыльях ветра» из оперы Бородина «Князь Игорь», и с первыми звуками вступления после очередных аплодисментов Соня почувствовала что-то необычное: складывалось полное ощущение, что весь театр накрыло огромным, теплым, убаюкивающим куполом умиротворения, прекрасно накладывающимся на знаменитую мелодию. Прошло несколько мгновений, и девушка с удивлением заметила, как доспехи окружающих ее людей стали отзываться на это воздействие, резонировать с ним. Не осталось в стороне и сознание тех людей, до которых могла дотянуться Соня — присутствующие на концерте стали впадать в некое подобие коллективного транса! На их лицах читался единый восторг с тихим умиротворением, некоторые, совершенно не стесняясь, махали руками в такт арии, что в высшем обществе считалось совершенно недопустимым! И тут девушка поняла, что и ее непреодолимо тянет присоединиться к окружавшим ее таким счастливым людям!"
"Кое-как отстроившись от навязчивого морока, Соня сосредоточилась на поиске дирижера всего этого действа и без особого удивления обнаружила, что это Алексей.
* * *
Практически весь второй акт Кузьмин просидел как на иголках — царевич, чтоб ему пусто было, решил устроить очередную тренировку в условиях, приближенных к боевым! И ладно, если бы он упражнялся на рядовых европейских гражданах — этих было не жалко от слова совсем… Пусть даже на аристократах — их в Европах как собак нерезаных! Но тренироваться на членах огромного числа правящих родов мира!!! Это ж какой отморозью надо быть!!!
Еще и эта принцесса норвежская все заметила! Слава богу, что девчушка не запаниковала и не устроила истерику! А если она родичам своим все расскажет?.
Но царевич справился — экзальтированная публика была у его ног! Вернее, у ног не менее экзальтированных царевичем солистов Большого театра, казалось, выкладывавшихся на сцене на все двести процентов.
